— Ты уже взрослая, пора и честь знать, — Виктор развалился в моем кресле, закинув ноги на журнальный столик. — Мы с твоей матерью хотим пожить спокойно.
— В моей квартире? Которую мне отец оставил?
— Брось, Катя. Десять лет мы тебя растили, кормили. Пора долги возвращать.
— Долги? — я сжала в руках отцовскую фотографию. — Матери напомнить, с кем ты прошлым летом в Турцию летал?
— Не твое дело! Даю неделю на сборы.
Десять лет я молчала. Смотрела, как отчим командует в квартире, которую папа оставил мне в наследство. Терпела его пьяные выходки, хамство, бесконечных «подруг». Мама все прощала — лишь бы не одной.
Но требование съехать стало последней каплей. Пора действовать.
— Пришло время расставить все точки над «и»! Квартира хоть и записана на тебя, но мы с матерью столько лет горбатились, чтобы ты на ноги встала. Деньги вкладывали, нервы тратили. А ты как была неблагодарной, так и осталась.
— Неблагодарной? Это ты про то, как выкинул папины вещи из гостиной? Или про то, как заставил маму продать его машину?
— Ишь ты, память какая цепкая! А кто тебе институт оплачивал? Думаешь, на папино наследство выучилась? Как же, держи карман шире. Без нас бы сейчас в забегаловке какой-нибудь посуду мыла.
Я достала из ящика стола папку с документами. Договор на оплату обучения с полной предоплатой за пять лет вперед. Положила перед отчимом.
— Может, еще что-нибудь расскажешь про свою заботу?
— Бумажки твои — тьфу! Вот Светкина Машка, твоя ровесница, давно своим умом живет. Квартиру снимает, на работу пешком ходит. А ты все норовишь на готовеньком прокатиться.
— Я третий год кручусь как белка в колесе, чтобы деньги зарабатывать. А твоя Машка каждый месяц у родителей деньги клянчит.
— Ну и что? Зато самостоятельная! А ты все никак от маминой юбки не отлипнешь.
Мама, до этого молча стоявшая в дверях, наконец подала голос.
— Витя прав, доченька. Тебе действительно пора начинать свою жизнь. Мы же не вечные, должна привыкать к самостоятельности.
— Мам, ты сейчас серьезно? Это моя квартира! Папа оставил ее мне!
— Вот! — Виктор картинно взмахнул руками. — Опять двадцать пять! Чуть что — сразу папа, папа! Десять лет прошло, а ты все никак не успокоишься.
Он поднялся с кресла и навис надо мной.
— Значит так, даю неделю на размышления. Не одумаешься — пеняй на себя.
Через несколько дней начались перемены. Из кладовки исчезли последние коробки с папиными вещами. В моей комнате появился тренажер — огромная беговая дорожка, занявшая половину пространства.
— Для здоровья полезно, — ухмылялся Виктор. — Двигаться надо больше, а то засиделась за компьютером.
По вечерам в квартире собирались шумные компании маминых подруг. Они громко обсуждали сериалы, делились сплетнями и включали музыку на полную громкость.
— Катюш, ну что ты дуешься? — мама заглянула ко мне в комнату. — Людям общаться надо. У тебя своя жизнь, у нас своя. Вон, посмотри на себя — сидишь целыми днями, как сыч в дупле.
— Когда был папа, ты не любила такие сборища.
— Ну все, началось! Вечно ты со своими упреками. Витя прав — может, и правда пора свое гнездышко вить? В твоем возрасте я уже замужем была.
Я смотрела на стремительно меняющуюся квартиру и понимала: либо я сдамся и съеду, либо придется бороться.
Но как противостоять людям, готовым на все ради своей цели? С каждым днем атмосфера становилась все напряженнее, а я чувствовала себя чужой в собственном доме.
Пропажа
Вечером, вернувшись с работы, я первым делом заглянула в кошелек — собиралась заказать новый ноутбук для работы.
Деньги, которые копила несколько месяцев, исчезли. В растерянности выдвинула ящик стола, проверила карманы куртки — денег нигде не было.
— Мам, ты у меня деньги не брала? Там крупная сумма лежала.
Она смотрела свой любимый сериал и не отрываясь ответила:
— Я твои вещи не трогаю. А вообще, разве можно столько наличных дома держать? Положила бы в банк.
— Мне так удобнее. И вообще, это мое дело, как распоряжаться заработанным.
В комнату вошел отчим в растянутых трико и вальяжно развалился на диване.
— Что за шум? Опять концерт устраиваешь?
— У меня пропали деньги из кошелька.
— И что, я виноват? — отчим прищурился. — Может, сама куда засунула и забыла? Или потратила, а теперь на других грешишь?
— Я точно помню — деньги лежали в кошельке. Утром проверяла, перед уходом на работу. Дома только вы оставались.
— Ты на что намекаешь? — Виктор резко выпрямился. — Думаешь, я по твоим карманам шарюсь? Да мне твои гроши даром не нужны!
— Гроши? Там две моих зарплат было!
— Катя! — обернулась мама. — Как ты можешь? Виктор столько для нас сделал, а ты его в воровстве обвиняешь!
— Мам, но деньги же не могли сами испариться!
— Знаешь что, — Виктор поднялся с дивана. — Надоели твои истерики. Может, ты специально все подстроила? Решила нас поссорить?
— Что ты несешь? Зачем мне это?
— А затем! Думаешь, я не вижу, как ты на нас смотришь? Как будто мы враги народа какие-то. Все никак не можешь смириться, что мать счастлива со мной.
Мама расплакалась.
— Доченька, ну как ты могла? Мы же семья! А ты такое про Витю говоришь…
— Какая мы семья? — я обвела взглядом гостиную, где не осталось ни одной папиной фотографии. — Вы же просто ждете, когда я съеду отсюда!
— Вот и съезжай! — выкрикнул Виктор. — Раз такая умная — иди, снимай квартиру. Только потом не прибегай деньги клянчить!
— Это мой дом! И я никуда не уйду!
— Все, хватит! — мама вытерла слезы. — Я не могу больше это слушать. Катя, ты меня очень разочаровала. Я думала, ты выросла, а ты… Ищи свои деньги где хочешь, но Витю не смей обвинять!
Я заперлась в своей комнате. События последних недель выстроились в четкую картину — меня методично выживали из собственного дома. Самое обидное, что мама приняла сторону отчима и не замечает его манипуляций.
Разговор на балконе
Вечером я услышала голоса с балкона — Витя разговаривал по телефону. Обычно он общался в комнате или на кухне, поэтому такая скрытность насторожила. Прислушалась.
— Серега, выручай! Надо эту девчонку из квартиры выжить. Сам понимаешь — такие хоромы в центре. Любой позавидует. А она уперлась как баран — ни в какую съезжать не хочет.
Пауза. Видимо, собеседник что-то спрашивал.
— Да пробовал уже и намеками, и в открытую. Приезжай типа дальний родственник, погостить на месяц-другой. А сам потихоньку начнешь ей жизнь портить — то музыку ночью включишь, то в ванной на час застрянешь, когда ей на работу собираться. Знаешь, такие мелочи, от которых крыша потихоньку едет.
Снова пауза. Я замерла, боясь пропустить хоть слово.
— Да не ссы ты! Жена моя и пикнуть не посмеет. Я ее уже давно под себя подмял — что скажу, то и делает. А дочку свою она и раньше особо не жаловала, так, для порядка только причитает иногда. Короче, завтра жду. Легенду я придумал — будешь моим троюродным братом из Новосиба.
Значит, вот как? Решили измором взять? Я на цыпочках отошла от балконной двери.
Мама действительно сильно изменилась за эти годы. Раньше она была веселой, часто смеялась, любила выпекать по выходным.
Теперь же словно тень — молчаливая, погруженная в себя. Все время оглядывается на Витю, боится сказать лишнее слово.
Я вернулась в свою комнату. Завтра появится этот «троюродный брат», и начнется новый этап травли. Что ж, теперь хотя бы знаю, чего ожидать.
Праздничный ужин
Утром действительно появился якобы дальний родственник с потрепанной сумкой — тот самый «троюродный брат».
Сергей с первых минут начал вести себя по-хозяйски: громко топал по квартире, бесцеремонно открывал шкафы на кухне в поисках чашки, постоянно комментировал интерьер.
— Ну что, племяшка, потеснишься немного? Дядя Сережа личное пространство уважает, но и сам требует уважения, — он подмигнул мне, плюхаясь в папино кресло.
— Конечно-конечно, — я изобразила милую улыбку. — Давайте устроим вечером праздничный ужин? Все-таки не каждый день к нам приезжают родственники.
Витя замер с чашкой кофе, недоверчиво посмотрел в мою сторону.
— Что-то ты больно сговорчивая стала. Неужели одумалась?
— А что такого? Семья есть семья. Мама, ты же поможешь накрыть на стол?
— Конечно, доченька, — мама оторвалась от очередного сериала. — Как хорошо, что ты наконец начала понимать — нужно быть гостеприимной.
Весь день я хлопотала на кухне, готовила праздничный ужин. Витя с Сергеем расположились в гостиной, громко обсуждали какие-то истории из прошлого, постоянно смеялись.
Когда все собрались за столом, я встала со своего места.
— У меня небольшой тост. Сегодня действительно особенный день, который многое изменит в нашей жизни.
Раздался звонок в дверь. Отчим аж дёрнулся от неожиданности.
— Ты кого-то ждешь?
— Да, еще гости, — я направилась в прихожую.
На пороге стояли двое полицейских. Витя выронил вилку и с недоумением посмотрел на Сергея.
— Что происходит? — отчим попытался придать голосу твердость.
— Я написала заявление о краже. Ты думал, я это просто так спущу и забуду?
Полицейские прошли в спальню Вити. Через несколько минут один из них вернулся с коробкой из-под обуви, где лежали мои деньги.
— Я… это… не знаю, как они там оказались, — Витя побледнел, капли пота выступили на лбу.
— А ты, родственничек, — я повернулась к Сергею, — советую прямо сейчас собрать вещи и валить. Если не хочешь составить компанию своему дружку.
Сергей, не говоря ни слова, схватил свою сумку и выскочил из квартиры. Мама сидела, закрыв лицо руками.
Серьёзное решение
После ухода полиции мама металась по квартире, как раненая птица, то хватаясь за голову, то заламывая руки. Ее причитания становились все громче и истеричнее.
— Как ты могла так поступить? Он же твой отчим! Столько лет вместе прожили, а ты… Ты все разрушила! Моя жизнь теперь кончена, я осталась одна, совсем одна!
— Мама, прекрати этот спектакль, — я устало опустилась на диван. — Какая жизнь кончена? Та, где ты боялась лишнее слово сказать? Где твой муж обворовывал твою же дочь?
— Ты не понимаешь! Он любил меня, заботился…
— А помнишь, как он продал твои украшения? Сказал, что потерялись в отпуске. Или как присвоил деньги от продажи папиной машины? Тоже, наверное, из большой любви?
Мама замерла посреди комнаты.
— Знаешь что, мам, — я встала и подошла к ней вплотную. — Давай начистоту. У тебя сейчас два пути: либо ты наконец-то открываешь глаза и признаешь, что жила с манипулятором и вором, либо прямо сейчас собираешь вещи и едешь вслед за своим ненаглядным Витенькой. Я больше не позволю никому портить мне жизнь.
— Но как же… — мама растерянно оглядела комнату, словно впервые видела эти стены. — Куда я пойду?
Мама медленно опустилась в кресло. По выражению на её лице было понятно, что она выбрала первый вариант, более удобный и выгодный.
Но поняла ли она самое главное? Мне кажется, нет.
Самые читаемые рассказы: