Июньская жара в Краснодаре просто невыносима. Даже кондиционер в офисе не спасает.
Я сижу за заваленным бумагами столом — три судебных иска надо подготовить до вечера. Телефон звонит как раз в тот момент, когда я погружаюсь в очередное дело.
— Ириш, ты во сколько сегодня? — голос Ильи звучит немного устало.
— Часов в шесть закончу, — отвечаю, перекладывая папки. — Слушай, я тебе денег скину, сходите с детьми куда-нибудь. Жарища такая, пусть развеются.
— Да я как раз хотел в «Счастливый остров» их сводить, — оживляется муж. — Там батуты новые поставили.
— Только, Илюш, ты это… На горки Мишку не пускай, — спохватываюсь я. — А то опять всю ночь кошмары сниться будут. Помнишь, в прошлый раз?
— Да ладно, я что, не понимаю? — хмыкает он. — Не маленький уже.
— И мороженого много не покупай! — добавляю я. — У Анютки горло.
— Так, всё, командир, разрешите выполнять? — смеётся Илья.
— Выполняйте, — улыбаюсь я. — Люблю вас.
Только заканчиваю разговор — дверь распахивается, и в кабинет врывается Наташка. Яркая, как всегда: рыжие кудри торчат во все стороны, зелёная блузка, красные бусы.
— Ирка! — плюхается она в кресло для посетителей. — Вот скажи мне, подруга, как ты это делаешь?
— Что именно? — поднимаю бровь.
— Да всё! — всплескивает руками. — И работаешь как конь, и дома всё успеваешь. Как там твои сорванцы?
Я не могу сдержать улыбку.
— Растут потихоньку. Представляешь, Анька вчера сама причёску соорудила. Говорит: «Мама, я теперь как принцесса?» А косички кривые-кривые…
— А Илья как? — Наташка подаётся вперёд. — Не устаёт с двумя-то сразу?
— Что ты! Они его обожают просто. Вчера во дворе такой футбольный матч устроили — все соседи в окна высунулись. Миша забил гол и давай орать: «Папа, папа, я как Месси!»
— Везёт же некоторым, — Наташка картинно закатывает глаза. — А я всё по свиданиям вслепую мотаюсь. То маменькин сынок попадётся, то женатик, то вообще… — она машет рукой.
— Найдёшь своего, — подбадриваю я.
— Да уж надеюсь, — вздыхает она. — Слушай, а ведь я помню, как ты маялась, когда врачи сказали, что не сможешь иметь детей. А глянь теперь — настоящая семья! Детишки чудесные, муж золотой.
Я киваю, вспоминая тот день в детдоме. Миша и Аня сидели в уголке игровой комнаты, держась за руки. Такие маленькие, напуганные.
Аня прятала лицо за братом, а он исподлобья смотрел на нас — настороженно, но с надеждой.
— Знаешь, — говорю я Наташке, — иногда кажется, что они всегда были нашими. Будто и не было этих лет отчаяния, попыток ЭКО…
— Значит, так и должно было быть, — подруга встаёт. — Ладно, полетела я. У меня там отчёт горит, главбух уже третий раз заглядывала.
— Лети-лети, — машу я рукой.
Наташка уже в дверях оборачивается:
— Слушай, а на выходных может с детьми на речку выберемся? Я им подарочки накупила!
— Договорились, — киваю я. — В субботу после обеда.
Когда за ней закрывается дверь, я какое-то время сижу, улыбаясь своим мыслям.
Потом встряхиваюсь и возвращаюсь к документам. Чем быстрее закончу, тем раньше увижу своих любимых.
Вернулась домой раньше
К пяти часам я разобралась с последним делом. Схватила сумку, попрощалась с охранником дядей Колей и выскочила на раскаленную улицу.
Июньское солнце слепило, но настроение было прекрасное.
«Надо в «Магнит» забежать, куплю нашим что-нибудь вкусненькое», — подумала я, сворачивая с проспекта.
В магазине набрала полную корзину: Мишкины любимые шоколадные батончики, Ане мармеладки в форме мишек, Илье — горький шоколад с миндалем. Себе взяла пачку макарун — маленькие радости трудового дня.
— И торт «Птичье молоко», пожалуйста, — попросила я у продавщицы. — Самый большой.
Уже представляла, как мы сядем все вместе за стол, будем пить чай, делиться впечатлениями. Миша наверняка расскажет про аттракционы, Аня похвастается новым платьем для куклы…
Тяжело нагруженная пакетами, я поднялась на наш четвертый этаж. Лифт, как назло, не работал. Переложила сумки в одну руку, потянулась к звонку…
И замерла. За дверью раздавался голос Ильи. Он явно с кем-то разговаривал по телефону, и голос его звучал совсем не так, как утром.
— Да достало уже всё! — резко говорил он. — Эти дети… то им одно, то другое. А Ирка вечно на работе пропадает, как будто я домработница какая-то. Вожусь с ними целыми днями…
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В ушах зашумело.
— Нет, ну а что? — продолжал Илья. — Думал, будет легче. А тут… Миша капризничает, Анька ревёт по любому поводу. И ведь не свои даже, чужие по сути…
Пакет с тортом выскользнул из моих ослабевших пальцев. Я машинально подхватила его у самого пола.
«Не свои… чужие…» — эхом отдавалось в голове.
Я стояла на лестничной клетке, прижимая к груди злополучные покупки, и не могла пошевелиться. Внутри всё оцепенело.
Картинка семейного вечера, которую я так старательно рисовала в воображении, рассыпалась как карточный домик.
«Соберись», — приказала я себе. Три глубоких вдоха. Медленный выдох.
Я протянула руку и решительно нажала на звонок.
Сладкая вата
В голове звенела пустота. Словно кто-то выключил звук, и мир вокруг превратился в немое кино. Всего минуту назад я была абсолютно счастливым человеком, а теперь…
«Может, показалось?» — мелькнула спасительная мысль. Но нет, я слишком хорошо расслышала каждое слово.
За дверью послышались торопливые шаги. Щёлкнул замок, и на пороге появился Илья — в домашних шортах и футболке.
На лице — приветливая улыбка, в глазах — тепло. Ни следа той злости, что звучала в его голосе минуту назад.
— О, ты уже дома! — воскликнул он, подхватывая пакеты. — А я думал, позже будешь.
«Какой же ты артист», — подумала я, проходя в квартиру.
— Расскажи, как день провели? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — В парке были?
— Да там такое было! — оживился Илья, выкладывая покупки на кухонный стол. — Сначала на каруселях накатались, потом хот-доги ели. Анька всю мордашку кетчупом перемазала, — он засмеялся. — А потом ваты сладкой купили.
Я смотрела на его лицо — такое родное, любимое — и не узнавала. Где же он настоящий? Тот, что жаловался неизвестному собеседнику на «чужих» детей, или этот — улыбающийся, рассказывающий о прогулке с нескрываемой нежностью?
— А Миша что? — спросила я, доставая торт из пакета.
— Миша молодец, — Илья достал тарелки. — Сам на лошадке катался, даже не испугался. Представляешь, как вырос?
— Устал, наверное? — я пристально посмотрела на мужа. — День-то жаркий был.
— Да нет, что ты! — отмахнулся он. — С детьми гулять — одно удовольствие.
Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Как легко ему даются эти слова! Как естественно выглядит забота!
— Мам, ты пришла! — в кухню влетела Аня, обняла меня за ноги. — А мы сегодня…
— Подожди, солнышко, — перебила я, — давай руки помоем и за стол сядем. Тогда всё-всё расскажешь.
Глядя, как Илья помогает дочке забраться на стул, поправляет салфетку, я думала: «Может, это просто усталость? Стресс? Нервы? У всех бывают тяжёлые моменты…»
Но червячок сомнения уже проник в сердце, и я знала — теперь он будет грызть меня изнутри, пока я не узнаю всю правду.
— Мам, а торт можно? — Миша уже крутился рядом, притянутый запахом сладостей.
— Конечно, родной, — я поцеловала его в макушку. — Сейчас папа разрежет.
Телефонный разговор
Около одиннадцати я наконец уложила детей. Анечка долго не могла уснуть, просила почитать ещё одну сказку, потом ещё одну.
Миша крутился, рассказывал про парк аттракционов, пока глаза сами не закрылись на полуслове.
В спальне я устало опустилась перед зеркалом. Начала снимать макияж, механически водя ватным диском по лицу. События дня крутились в голове, как заевшая пластинка.
Из ванной доносился шум воды — Илья принимал душ. Его телефон лежал на прикроватной тумбочке, и вдруг завибрировал, высвечивая входящий вызов. «Фитнес клуб».
«В одиннадцать вечера?» — промелькнуло в голове. Рука сама потянулась к телефону.
— Илюшенька, — раздался томный женский голос. — Прости, знаю, что ты просил не звонить вечером… Но я так соскучилась! Весь день думала о тебе, не могу больше…
Горло перехватило. Комната поплыла перед глазами.
— Кто это? — выдавила я.
Секунда тишины. Потом короткие гудки.
Я положила телефон точно на то же место. Всё встало на свои места. Я всё поняла.
В ванной стихла вода. Я быстро отвернулась к зеркалу, делая вид, что занята своим лицом. В отражении увидела, как открылась дверь.
От него пахло гелем для душа и чем-то ещё — может быть, ложью?
— Илюш, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Ты сегодня в зале поспи, ладно? Что-то горло першит, похоже, простыла. Не хочу тебя заразить.
— Что-то серьёзное? — в его голосе прозвучало беспокойство. Такое искреннее, что я чуть не рассмеялась.
— Нет, видимо, сильно кондиционер работал. Поспи на диване.
— Конечно.
— Спокойной ночи.
Он поцеловал меня в макушку — как всегда, как обычно. Взял подушку, плед и вышел из спальни.
Я легла в постель, уставившись в потолок. Сон не шёл.
За окном мигала вывеска круглосуточного магазина. Где-то вдалеке лаяла собака.
А я лежала, обхватив себя руками, и пыталась понять, в какой момент моя идеальная семья превратилась в карточный домик.
Под утро я всё-таки задремала. Снилось что-то тревожное: я бегу по длинному коридору, пытаюсь догнать детей, а они всё дальше и дальше…
Проснулась разбитая, с головной болью и твёрдым решением: так больше продолжаться не может.
Ножницы
Утром я встала раньше обычного.
Приготовила завтрак, собрала детей в садик. Всё как в тумане.
— Я сегодня взяла выходной, — сказала я Илье, разливая кофе.
— Правда? — он заметно оживился. — Слушай, как удачно! А то я сегодня задержусь допоздна, подработка появилась.
«Подработка,» — горько усмехнулась я про себя.
— Кстати, — он протянул мне свою рубашку, — Постираешь? Она мне завтра нужна.
— Конечно, — ответила я. — Все сделаю.
Как только за ним закрылась дверь, я вызвала мастера менять замки. Потом достала все его вещи из шкафа и методично начала резать ножницами костюмы, рубашки, брюки.
Время тянулось медленно. Я сложила разрезанные вещи в большие мусорные пакеты. Села ждать.
В начале седьмого в замке заскрежетал ключ. Потом ещё раз. Потом раздался звонок.
Я открыла дверь. Илья стоял на пороге — уверенный, улыбающийся. Я молча высыпала к его ногам груду разрезанной одежды.
— Что… что это? — он растерянно смотрел то на вещи, то на меня.
— Это? — я усмехнулась. — Это твой гардероб. Можешь забрать, что осталось. Здесь ты больше не живешь.
— Ира, ты что? — он шагнул вперед, но я выставила руку.
— Замки сменили сегодня. Можешь отправляться в свой фитнес-клуб, — я произнесла последние слова с особым удовольствием. — Уверена, тебя там приютят.
Илья побледнел. В его глазах мелькнуло понимание.
— Ира, послушай…
— Нет, это ты послушай. Разводиться будем через суд. Еще и будешь платить алименты. На тех самых детей, которые тебя так достали.
Дверь захлопнулась с оглушительным стуком. Я прислонилась к ней спиной.
Из детской донесся голос Ани.
— Мама? С кем ты разговаривала?
— Ни с кем, Анют, — ответила я. — Ложись, я сейчас почитаю тебе сказку.
Впереди был долгий путь: объяснить детям, пройти развод, научиться жить заново. Но сейчас, в эту минуту, я знала только одно — назад дороги нет.
Детский рисунок
Зал суда казался слишком маленьким и душным. Я сидела прямо, стараясь не смотреть в его сторону, но периодически ловила на себе взгляды Ильи.
Он осунулся, под глазами залегли тени. «Видимо, в фитнес-клубе спится не так удобно,» — мелькнула злорадная мысль.
Судья монотонно зачитывала решение.
— Ира, как там дети? — сухо спросил Илья.
Я остановилась. Внутри все сжалось от гнева.
— Они каждый день спрашивают о тебе. Особенно Анечка.
Он опустил глаза.
— И что ты им говоришь?
— Что ты в длительной командировке. Что, может быть, когда-нибудь вернешься, — я горько усмехнулась. — Не могла же я сказать, что их «папа» просто решил, что они ему в тягость.
— Я не это имел в виду… — начал он.
— Алименты переводи вовремя! — сказала я, развернулась и ушла.
Вечером, уложив детей, я долго сидела на кухне. На холодильнике все еще висел их общий рисунок — четыре человечка, держащихся за руки.
Я сняла рисунок с холодильника и спрятала его в ящик стола. Когда-нибудь мы нарисуем новый.
Подборка интересных рассказов: