Моё сердце застыло в груди.
— Что случилось, дорогая?
Но девочка уже снова погрузилась в сон.
Прошла неделя. Петрович заглядывал ежедневно — изменений не было. Девочка оставалась молчаливой, лишь во сне тихо бормотала что-то на непонятном языке.
— Может, она иностранка? — выдвинул предположение Владимир во время ужина.
— Какие у нас в глуши иностранцы?
Ребёнок сидела рядом и доедала картошку. За неделю щёки стали румянее, а взгляд — живее.
— Может, ей как-то имя дадим? — предложил муж. — Чтобы проще было обращаться.
— А если у неё уже есть имя? Может, вспомнится ещё.
— Пусть пока будет временное.
Я взглянула на девочку. Та подняла глаза — карие, с тёплыми золотистыми бликами.
— Оля, — вдруг сказала я. — Она похожа на мою бабушку Олю в детстве. Те же глаза.
Впервые за всё это время девочка улыбнулась.
Осень наступила рано. Мы нарекли её Олей — и постепенно она привыкала к дому. Помогала по хозяйству: кормила кур, собирала яйца. Стала говорить — сначала отдельные слова, затем короткие фразы. Но о прошлом ничего не рассказывала.
— Мам, воды, — прозвучало однажды утром.
Я застыла с чайником в руках. Владимир отвернулся, пытаясь скрыть блеск в глазах.
— Что ты сказала?
— Воды дай… мама.
Я крепко обняла её, не желая отпускать.
В октябре пришло письмо из районного отдела — никто не искал девочку. Предлагали отправить её в детский дом.
— Не отдадим, — решительно сказал Владимир. — Будем оформлять опеку.
— А вдруг родители найдутся?
— Разберёмся. Но в детдом она не попадёт.
Начались долгие походы по учреждениям. Справки, проверки, комиссии. Осматривали дом, узнали о доходах. Оля при посторонних пряталась за мой подол, не произнося ни слова.
— Ребёнок какой-то странный, — отметила сотрудница опеки. — Может, лучше передать специалистам?
— Она вовсе не странная, — ответила я. — Просто испугана. Ей нужен дом, а не экспертиза.
К Новому году бумаги оформили окончательно. Оля стала нашей воспитанницей официально.
— Теперь ты с нами, — сказал Владимир, поднимая её на руки. — Навсегда.
Девочка обвила его шею руками и прошептала:
— Папа…
Зимой произошло нечто необъяснимое. Проснувшись ночью, я увидела, как Оля стоит у окна и смотрит на снежное Лазурное за стеклом.
— Олюшка, что ты делаешь здесь?
— Они ушли, — тихо ответила она. — Совсем ушли.
— Кто ушёл, милая?