— Не стоит так говорить о взрослых. Это невежливо, — заметил Никита, морщась.
Но внутри у Оксаны всё кипело. Дети были правы — чужая женщина вела себя так, будто она хозяйка положения, в то время как им приходилось мириться с неудобствами.
— Ладно, давайте немного пройдёмся на свежем воздухе. Только далеко не уходите, — сказала она сдержанно, не желая вступать в спор.
Хотя остановка была недолгой, ребята успели порезвиться возле вагона и сбросить напряжение от поездки. Тем временем Оксана приобрела у пожилой женщины горячие пирожки — аромат яблок с корицей напомнил ей о домашнем тепле и уюте. Она уже представляла себе, как они устроятся в купе за неспешным чаепитием.
Однако по возвращении их ожидала неприятная сцена. Когда Оксана потянула ручку двери своего купе — та не поддалась. Закрыто. Изнутри.
Она попробовала снова: дёрнула сильнее, постучала и подождала ответа. В ответ — тишина.
— Да что ж такое… — пробормотала она раздражённо и надавила на дверь ещё раз. — Откройте!
Никакой реакции. Ни звука изнутри, ни малейшего движения. Незнакомка даже не попыталась ответить. В груди у Оксаны всё сжалось от негодования.
— Это уже переходит все границы! — прошипела она сквозь зубы.
Оставив Маричку под присмотром братьев, Оксана решительно направилась к концу вагона, где находился служебный отсек проводниц. Там две женщины неспешно пили чай: одна едва заметно закатила глаза при виде гостьи, другая нехотя повернулась к ней.
— Вы обязаны вмешаться! — голос Оксаны дрожал от напряжения и злости. — Женщина, которую вы допустили в МОЁ купе, заперлась изнутри и нас туда не пускает! Это вообще нормально?
Проводницы переглянулись между собой; одна лишь равнодушно пожала плечами:
— Так вы же сами её впустили… Теперь чего жаловаться?
Оксана едва могла перевести дыхание от возмущения.
— Речь шла о шести часах! А теперь выходит так, будто нас просто вытеснили! У меня билеты на все места!
Но проводницы даже не пошевелились. Та же женщина усмехнулась с нескрываемым сарказмом:
— Ну и что? Какая разница вам — шесть часов или двенадцать? Человек отдыхает… Не будить же его теперь?
У Оксаны задрожали губы от обиды и бессилия. Они что же это… заодно с той женщиной? Или просто решили закрыть глаза? А может быть… она им заплатила?
— У меня билеты НА ВСЕ места! Это моё купе! — повысила голос она уже без стеснения. — И я требую немедленно вывести эту самозванку!
На этот раз проводницы переглянулись серьёзнее: улыбки исчезли с их лиц.
— Женщина… хватит истерик устраивать тут. Мы сами решаем здесь, кто где едет. Купили вы купе целиком? Ну хорошо… Но разве младенцу нужно отдельное место? Не слишком ли жирно?
Оксана застыла на месте: сердце колотилось как сумасшедшее. Она не верила своим ушам: эти женщины спокойно игнорировали её права и разговаривали так снисходительно, будто перед ними никто.
Гнев смешался с растерянностью… но она быстро собралась с мыслями. Нет смысла спорить здесь дальше: если они думают вытеснить её из собственного купе – пусть объясняются перед начальником поезда.
***
Начальник поезда оказался седовласым мужчиной с суровыми чертами лица; он внимательно слушал рассказ Оксаны – его выражение становилось всё мрачнее по мере того как она говорила…
