В её голосе слышалась смесь язвительности и настоящего негодования. Я сжала пальцы вокруг кружки, словно пытаясь найти в ней опору. Аромат свежего кофе, обычно такой уютный и умиротворяющий, теперь не приносил ни малейшего утешения. Внутри нарастало раздражение, перемешанное с чувством бессилия.
— Она сказала, что мне не следовало принимать такие дорогие подарки. Мол, раз это деньги её сына, она вправе распоряжаться ими по своему усмотрению, — проговорила я, стараясь удержать голос от дрожи.
Елизавета нахмурилась и начала постукивать пальцами по столу. В её взгляде промелькнула решимость.
— На твоём месте я бы уже давно подала заявление, — произнесла она негромко, но уверенно.
Я опустила взгляд на кружку в руках, будто надеялась найти в ней ответ на свои сомнения.
— Но это же мама Романа…
— И что с того? — резко перебила подруга. — Ты собираешься закрыть на это глаза? Она фактически тебя обокрала и даже не подумала извиниться.
Во мне бушевал гнев, но вместе с ним росло внутреннее смятение. Это была мать моего мужа… Смогу ли я решиться на такой шаг?
***
После двух дней уговоров Галина вернула футляр. Не говоря ни слова, она бросила его на стол и вышла из квартиры с громким хлопком двери.
Я открыла коробочку: всё было на месте. Бриллианты искрились как прежде — только теперь их сияние вызывало не радость, а горькое напоминание о предательстве и манипуляции.
Роман внимательно посмотрел на меня:
— Если не хочешь их носить — не надо, — сказал он мягко.
Я провела пальцем по краю футляра. В груди кольнуло неприятное ощущение: эти украшения больше не были символом праздника или любви — только боли и обмана.
— Продай их, — предложил Роман. — Купим что-то новое… только для тебя одной.
Я подняла глаза. В его взгляде читались тепло и понимание. Он не упрекал меня ни в чём — просто хотел вернуть мне улыбку.
***
Мы продали те украшения. Вместо них приобрели новый комплект — тот самый, который я выбрала сама без чьих-либо советов или вмешательства. Когда впервые примерила его перед зеркалом, внутри будто что-то отпустило: стало легче дышать… двигаться… словно появилась свобода, которую раньше я даже не замечала.
— Они тебе очень идут, — сказал Роман с тёплой улыбкой в голосе.
Я повернулась к нему и слегка наклонила голову:
— Спасибо… — прошептала я тихо. Но за этим словом скрывалась благодарность далеко не только за подарок: за поддержку… за то понимание… за уверенность в том, что он всегда будет рядом и никогда во мне не усомнится.
А Галина? Я так и не стала писать заявление. Но ключи мы у неё забрали сразу же после инцидента. Она долго дулась и молчала неделями… а потом снова начала вести себя так же буднично, словно ничего особенного вовсе и не произошло. Иногда в её взгляде проскальзывало недовольство или раздражение… но больше она границ уже не нарушала.
А я сделала для себя вывод: ценные вещи нужно держать подальше от чужих глаз… И самое главное — уметь выстраивать границы твёрдо и уверенно. Даже если речь идёт о родных людях.
Особенно если речь идёт о родных людях.
