— Ну, да… — протянула старушка, явно уже сожалея, что вообще начала разговор. Она словно сама подставила себя, позволив мне ухватиться за ниточку. Внутри неё боролись два чувства: желание сохранить тайны прошлого и непреодолимая тяга выговориться, поделиться чужой бедой. И именно это дало мне преимущество.
— А как она умерла? — резко спросила я, усиливая нажим.
Её взгляд снова забегал, но теперь в нём мелькнул настоящий страх.
— Да ничего я не знаю! Уходите! Я устала, мне надо отдохнуть! — закричала она и вновь потянулась к двери.
Но моя нога всё ещё удерживала створку. Боль в ступне пульсировала всё сильнее, но сейчас это не имело значения. Главное — докопаться до сути.
— Мне попались письма… — я решила идти ва-банк. Смотрела ей прямо в лицо, выискивая малейшие признаки реакции. И не ошиблась.
— Какие письма?! — прохрипела она с ужасом в глазах.
— Я не успела дочитать их полностью… — солгала я без зазрения совести. На самом деле я прочла всё до последнего слова. — Но вроде бы там упоминалось и о вас…
— Да мало ли что она могла понаписать! Бред какой-то! Всегда была странной… Вот и решилась на такое…
И тут она проговорилась!
— Значит, тоже? — прищурившись, уточнила я.
Старушку прорвало. Эмоции захлестнули её так сильно, что она уже не могла остановиться: слова срывались с губ без всякого контроля.
— Ходила тут важная такая! Без отца выросла! Потом мать умерла — осталась одна-одинёшенька! А всё туда же: нос задирала выше крыши! Мальчишкам головы морочила только так! Моего брата чуть до могилы не довела! А он ведь человек был уважаемый! В милиции служил оперативником между прочим! А из-за неё его выгнали позорно оттуда! Тварь неблагодарная!
Я делала вид, будто сочувствую: кивала понимающе и округляла глаза от «ужаса». Тем временем в голове складывалась страшная мозаика событий того времени. Каждое её злое слово становилось частью этой чудовищной картины.
— Не может быть… — прошептала я с видом потрясённой свидетельницы. — А почему его уволили?
— Его обвинили… будто бы он замешан в её смерти… — голос старушки стал тише; она оглянулась по сторонам с тревогой в глазах. — А ведь сама же повесилась… Глупая была девка…
— Но при чём тут он?
— Да потому что бегал за ней как сумасшедший! Я ему говорила: держись подальше от этой Марии, только беды от неё дождёшься. А он всё своё твердил: хочу жениться на ней и точка!.. Вот и добегался!
— Ну бегал себе и бегал… Разве это повод для увольнения из милиции?
— Повод был… Кто-то видел его выходящим из квартиры Марии перед самым тем… как её нашли повешенной… Он так никогда и не узнал, кто донёс на него… Но я тебе точно говорю: это был не он!.. Он же любил её до безумия!.. Не мог бы он такое сделать…
Я кивнула молча; внутри меня всё переворачивалось от осознания истины. Перед глазами всплывали строки писем несчастной Марии. Теперь стало ясно: именно этот человек мучил её душу и тело; именно он держал её взаперти; именно он сломал ей волю и толкнул на край пропасти. И эта женщина передо мной… сестра того самого человека… Она знала всю правду. И молчала все эти годы. Прикрывала его мерзкие поступки своим равнодушием или страхом? Отвращение к ней росло во мне с каждой секундой.
Из глубины квартиры раздался сиплый голос:
— Кто там, Валерия?..
