После свадьбы они решили остаться жить с родителями мужа. Просторная трёхкомнатная квартира казалась удобным решением. «Зачем вам тратиться на аренду? Лучше копите на своё жильё, а мы поддержим», — убеждала Любовь. И Оксана, тогда ещё совсем юная, двадцатидвухлетняя девушка из провинциального городка, одна в столице без поддержки и знакомых, поверила. Она старалась изо всех сил: вставала ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак для всех; после работы спешила домой — нужно было успеть приготовить ужин. По выходным занималась уборкой до изнеможения.
Первый тревожный сигнал прозвучал спустя месяц. Оксана решила порадовать семью своим фирменным яблочным пирогом. Долго возилась на кухне, вложив в выпечку всю душу. Когда она поставила десерт на стол с гордостью и надеждой, Любовь отломила кусочек, попробовала и поморщилась.
— Сухой какой-то… И корицы перебор. У нас так не пекут.
С этими словами она демонстративно поднялась и выбросила кусок в мусорное ведро. Оксана едва сдержала слёзы. Вечером Ярослав обнял её и попытался утешить: «Ты же знаешь маму… У неё характер такой. Не бери в голову».
И она старалась не принимать близко к сердцу. Начала учиться готовить «по их семейным традициям», гладила рубашки так, как любила свекровь — чтобы воротник стоял идеально ровно; училась молчать в ответ на упрёки о том, что пол вымыт не так или пыль осталась в углу комнаты. Всё списывала на разницу поколений, особенности характера — лишь бы сохранить мир.
Когда появился Павел, стало только тяжелее. Теперь она оказалась ещё и «плохой матерью». То ребёнок слишком укутан — перегреет; то одет легко — простудится; то кормит не тем — желудок испортит; то воспитывает неправильно — вырастет избалованным. Каждое её действие подвергалось критике.
— Что ты ему дала?! — прошипела как-то Любовь, заметив у годовалого малыша дольку яблока в руках. — Он же может подавиться! Совсем без головы?!
Она вырвала фрукт и со злостью бросила его в раковину. Тогда Оксана впервые осмелилась возразить:
— Любовь, ему уже годик… У него зубы есть… Педиатр сказал можно.
— Мне твои врачи не указ! Я двоих подняла и знаю лучше!
Ярослав снова попытался сгладить ситуацию своей вечной примирительной улыбкой:
— Мам… Оксан… Ну чего вы? Всё же нормально…
«Нормально» было его любимым словом: что бы ни происходило вокруг — у него всё всегда «нормально». И Оксана вновь проглотила обиду ради него… ради семьи.
Единственным лучиком света была золовка Кристина. Живя отдельно от родителей, она часто наведывалась к ним в гости и неизменно поддерживала Оксану.
— Оксаночка, не слушай ты её… — шептала она тихо на кухне во время редких минут уединения вдвоём. — Мама у нас командирша та ещё… Ей важно всё контролировать… А ты делай по-своему: ты мама! Я тобой восхищаюсь! Я бы с ней под одной крышей точно не справилась…
Эти слова согревали душу Оксаны: хотя бы один человек понимал её среди этой семьи.
Под фонарями блестел мокрый асфальт ноябрьской ночи. Дети были измучены: глаза заплаканы, шаги тяжёлые от усталости. Маричка уснула у неё на руках; её тёплое дыхание согревало шею матери сквозь шарфик. Павел молча брёл рядом и крепко держал мать за руку.
Куда идти? В голове звенела пустота… За десять лет жизни под этой крышей они так ничего своего и не нажили: только одежда по шкафам да детские игрушки по углам комнаты… Своего жилья нет… Сбережений почти тоже нет – всё уходило на повседневные нужды да заботы о детях…
Она вспомнила тот разговор пятилетней давности – после рождения Марички они всерьёз задумались об ипотеке… Тогда ей попался хороший вариант – двухкомнатная квартира в новостройке… Как же ей хотелось иметь свой дом! Свой уголок! Где никто бы не вмешивался – где можно было бы просто спокойно жить…
Сначала Ярослав загорелся идеей… Но потом состоялся разговор с его родителями…
— Ипотека?! На двадцать лет долгов?! Вы что творите?! А если работу потеряете? На улицу пойдёте? Живите здесь – места всем хватает! Нам помощь будет от вас – вам за детьми присмотрим! — всплеснула руками Любовь.
— Мама права… Зачем нам эти риски? Здесь ведь хорошо… спокойно… — поддержал её сын.
Спокойно?.. Тогда Оксане захотелось рассмеяться прямо ему в лицо от отчаяния… Но она промолчала – только ночью тихо плакала в подушку…
Кристина заехала тогда вечером и пыталась утешить:
— Конечно вам нужно своё жильё… Я поговорю с ними сама… Попробую убедить…
И поговорила…
После этого разговора Любовь неделю ходила надутой как шарик перед бурей… А Ярослав сказал:
— Ну вот видишь? Из-за твоей ипотеки вся семья перессорилась! Больше эту тему вообще не поднимай!
Тогда впервые сердце Оксаны сжалось от ледяного страха: она поняла – выхода нет… Она заперта внутри чужого мира без ключа к свободе… Полностью зависима от мужа и его семьи…
И теперь их выставили за дверь…
С двумя детьми…
На улицу…
В холодную ноябрьскую ночь…
Остановившись посреди пустынной улицы под тусклым светом фонаря, она почувствовала онемение пальцев от холода; Маричка казалась непосильной ношей на руках – тело налилось тяжестью усталости…
В кармане завибрировал телефон…
Оксана достала его дрожащими пальцами даже не глядя на экран – уже зная наверняка кто звонит ей сейчас…
