— Вот же мерзавка! — воскликнула Людмила, всплеснув руками. — Неблагодарная тварь! Хотела меня перед всем посёлком опозорить! Что теперь люди подумают?
— Мама, — Дмитрий повысил голос, — хватит уже.
— Не смей мне указывать! — Людмила шагнула к нему ближе. — Я её в дом пустила, накормила, напоила, а она… чемодан схватила и сбежала! Учительницей себя называет!
— Она старалась, — спокойно ответил Дмитрий. — Это ты сама её с кухни выгоняла. Говорила, что салаты не еда, а куриные грудки в горле застревают. Что бы она ни делала — тебе всё не по нраву.
— А что она вообще умеет? — перебила его Людмила. — Только книжки свои читать? Коровы боится, свинью сторонится. Жена должна быть хозяйственной!
— Она и есть хозяйка… просто по-своему, — сказал Дмитрий.
Людмила презрительно фыркнула.
— Нашёлся защитник. А где ты раньше был? Или она уже успела тебе пожаловаться?
Дмитрий промолчал. Он ушёл в свою комнату, опустился на край кровати и достал телефон. Сообщение набрал быстро и без колебаний: «Ты где? Что произошло?» Ответ не пришёл сразу. Он ждал молча, глядя в окно на крыши домов, над которыми уже поднялось солнце.
Наконец телефон тихо звякнул. Оксана написала коротко: «Сейчас не могу говорить. Если хочешь увидеться — приходи в школу».
Он перечитал сообщение несколько раз подряд. Потом поднялся с места, надел куртку и вышел из дома молча. Людмила что-то крикнула ему вслед с порога, но он даже не обернулся. Он знал путь и шёл по нему уверенно и быстро.
Оксана находилась в классе: аккуратно раскладывала тетради по столу перед началом следующего урока. В коридоре слышались детские голоса и шаги учеников; хлопали двери кабинетов – обычное школьное утро продолжалось своим чередом. Она отвечала на вопросы детей, писала мелом на доске, делала замечания тем, кто отвлекался от работы – всё как всегда. Никто бы не догадался, что ещё до рассвета она покинула чужой дом с чемоданом в руке и тяжестью внутри.
После второго урока дверь учительской приоткрылась – заглянула Кристина, уборщица школы. Поставив ведро у стены и отжав тряпку о ведро, она кивнула Оксане:
— Оксаночка… можно тебя на минутку?
Оксана подняла взгляд от бумаг:
— Конечно, Кристина.
Женщина присела рядом на край стула и заговорила вполголоса:
— Смотрю я сегодня – ты какая-то не такая… Что-то случилось?
Оксана немного помолчала прежде чем ответить ровным голосом:
— Свекровь меня не принимает совсем… житья нет никакого.
Кристина понимающе кивнула:
— Людмила-то? Да уж… всегда такой была: упрямая до невозможности… Любит прикинуться бедной овечкой – а как что против её воли пойдёт – так врагом станет навсегда.
Она вздохнула глубоко и добавила:
— Мужики к ней раньше липли – симпатичная ведь была… А как поживут немного – так бегут без оглядки: терпения ни у кого не хватает… Вот теперь одна осталась да злится: другие семьи строят – а ей одной быть приходится…
Оксана слушала молча.
Кристина посмотрела ей прямо в глаза:
— Ты если что… приходи ко мне жить. У меня места полно – живу только с котом своим… Тихо у нас да спокойно будет тебе там… Если Дмитрий решит уйти тоже – пусть приходит вместе с тобой.
Оксана поблагодарила её за предложение словами благодарности вслух больше к этой теме не возвращалась… Но сказанное Кристиной засело глубоко внутри неё.
Три дня подряд она возвращалась вечером туда же – под крышу дома Людмилы –, где каждый вечер встречало её холодное молчание свекрови; где любое движение вызывало раздражение или замечание; где примирения ждать было бессмысленно…
Становилось ясно: дальше будет только хуже…
