Когда на стол подали десерт, Назар поднялся, чтобы помочь отцу принести чайник. Оксана осталась с Ганной наедине. В этот момент женщина выпрямилась, повернулась к мужу и заговорила по-французски — негромко, но уверенно, рассчитывая, что «эта девушка» не поймёт ни слова.
— Regarde cette robe bon marché. Et cette bague de pacotille, — посмотри на это дешёвое платье. И это безвкусное кольцо.
Оксана продолжала медленно есть пирожное, стараясь не выдать своих чувств. Но внутри всё сжалось от холода.
— Elle travaille dans un centre d’appels, Andriy. Ce n’est pas sérieux. Pas de manières, pas d’avenir. Elle est trop… vulgaire pour notre famille, — она трудится в каком-то колл-центре, Андрей. Это несерьёзно. Ни воспитания, ни перспектив. Она слишком… вульгарна для нашей семьи.
Андрей попытался вставить слово в защиту девушки, но Ганна его тут же оборвала:
— Notre fils mérite une femme de son niveau. Pas cette… vendeuse, — наш сын достоин женщины своего круга. А не этой… продавщицы.
Оксана положила вилку на тарелку и подняла взгляд прямо на Ганну. Та даже не заметила этого взгляда — продолжала говорить с уверенностью человека, привыкшего к безнаказанности. Оксана выпрямилась и аккуратно положила салфетку рядом с тарелкой. Затем заговорила спокойно и чётко — по-французски:
— Merci pour votre sincérité, Jeanne Dmitrievna. C’est fascinant de voir comment l’arrogance peut coexister avec une telle ignorance, — благодарю за вашу откровенность, Жанна Дмитриевна. Удивительно наблюдать сочетание высокомерия и невежества.
Ганна застыла на месте: ложка выпала из её руки и со звоном ударилась о край тарелки; лицо побледнело до серого оттенка.
Оксана продолжила тем же ровным тоном:
— Vous m’avez jugée sans me connaître. Mais maintenant, vous savez que je vous ai comprise. Chaque mot, — вы осудили меня заранее и несправедливо. Но теперь вам ясно: я поняла каждое ваше слово.
Андрей опустил глаза в пол как провинившийся школьник именно в тот момент, когда Назар вернулся из кухни.
— Что случилось?
Оксана поднялась со стула и взяла сумочку.
— Твоя мама только что объяснила мне по-французски, что я вульгарная продавщица из колл-центра и недостойна вашей семьи… Я ответила ей тем же языком.
Назар перевёл взгляд на мать: та сидела бледная как полотно и не могла произнести ни звука.
— Мама… это правда?
Ганна приоткрыла рот — но голос её подвёл.
Назар повернулся к отцу:
— Папа?
Андрей молча кивнул глазами вниз.
В коридоре Оксана уже надевала пальто; Назар поспешил за ней за своим верхом.
— Ты её унизила… — его голос звучал тихо и жёстко одновременно. — Ты решила: она не поймёт тебя — значит можно спокойно оскорблять человека рядом со мной? Ты унизила её… а значит унизила меня тоже! Я ухожу отсюда… И не вернусь до тех пор, пока ты не осознаешь: твой статус и твоя гордость ничего не стоят без простого человеческого достоинства…
