— Не сильная. Просто не захотела молчать. Представляешь, я ведь почти промолчала? Сидела бы, ела пирожное и делала вид, будто ничего не слышу. А потом весь вечер бы улыбалась. А утром поняла бы, что предала саму себя.
— Но ты сказала.
— Да. Потому что если хочу, чтобы ко мне относились с уважением — сначала должна сама себя уважать.
Она надела серьги с гранатами и взглянула в зеркало. Назар стоял рядом — они молчали: всё главное уже было произнесено.
Прошло две недели, и снова в дверь позвонила Ганна. На этот раз она принесла не банку с огурцами, а старинную кулинарную книгу на французском языке — в кожаном переплёте, с пометками на полях.
— Это была мамина. Она училась по ней. Хотела бы, чтобы вы её взяли.
Оксана приняла книгу и пролистала страницы: заметки на полях, рецепты, личные комментарии — целая история жизни.
— Спасибо вам.
— Андрей просил передать: он был бы рад увидеть вас обоих снова. Просто чай — без формальностей. Если вы не против.
Оксана посмотрела на Назара. Он кивнул:
— Мы согласны. Но при одном условии.
Ганна насторожилась:
— Каком?
— Больше никаких разговоров по-французски за моей спиной. Хотите что-то сказать — говорите прямо мне в лицо. На любом языке.
Женщина облегчённо выдохнула и впервые по-настоящему улыбнулась:
— Договорились.
Когда за ней закрылась дверь, Назар спросил:
— Почему ты тогда сразу не сказала, что знаешь французский?
Оксана открыла книгу и провела пальцами по блеклым строчкам:
— Потому что хотела услышать правду. Если бы я сразу призналась — твоя мама просто стала бы осторожнее в словах: улыбалась бы, соглашалась со всем… но думала то же самое. А так я услышала её настоящие мысли. И она поняла это тоже. Иногда люди меняются только тогда, когда их ловят на лжи.
— То есть ты нарочно молчала?
— Да. Сделала вид, будто языка не знаю — и дождалась момента истины. Это был риск: могла услышать гораздо хуже… Но услышала правду. А с правдой хотя бы можно иметь дело.
Назар обнял её:
— Ты пугающая женщина.
— Нет… просто честная.
Она закрыла книгу и поставила её на полку рядом со своими старыми учебниками — теми самыми, по которым когда-то учила язык ради чтения оригиналов книг. Не ради карьеры или статуса — просто потому что хотелось понять больше… И именно это оказалось самым важным: делать то, к чему лежит душа, и не бояться быть собой даже тогда, когда для этого сперва нужно промолчать.
А за окном мерцал вечерний город… И где-то там Ганна впервые за долгие годы раскрывала мамины фотоальбомы и плакала — но уже не от стыда… а от облегчения: потому что наконец позволила себе быть настоящей.
