Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
«Деньги не трогай. Это на праздник!» — эти слова Оксана произнесла Богдану три дня назад, коротко, будто бы это был код. И с того момента фраза застряла в голове, словно заноза: всплывала в мыслях, мешала сосредоточиться. Пять купюр по пять тысяч — всего двадцать пять тысяч гривен. Три месяца строгой экономии: масло брала самое недорогое, творог покупала через раз, колбасу — только по скидке. Отказалась от парикмахерской — сама подровняла чёлку кухонными ножницами. Деньги хранились в вязаной корзинке — за банкой варенья из вишни и фарфоровым петухом с отколотым усом. Петух достался от матери — нелепый, пёстрый, с кривой ухмылкой на морде, но рука не поднималась выбросить его. Мать верила: приносит удачу. Оксана не верила — но уважала семейные обычаи.
Юбилей приближался: сорок лет вместе. Обе дочери обещали приехать с семьями. Младшая, Анастасия, намекала на что-то важное насчёт своего Марко. «Мамочка, скоро всё узнаешь», — говорила по телефону с той особенной интонацией, от которой у Оксаны внутри всё замирало. То ли свадьба грядёт, то ли уже… Спрашивать напрямую она не решалась — боялась спугнуть.
Открыв буфет, она потянулась рукой за петуха. Всё было на месте. Пересчитала: один… два… три… четыре… пять купюр. У одной уголок чуть загнулся — аккуратно выпрямила его пальцем и улыбнулась почти по-детски: как когда-то давно прятала свои секретики под стеклом в песке во дворе.
Только Оксана-хранительница знает место семейного счастья.
Хлопнула входная дверь.
Богдан пришёл домой.
Шестьдесят пять лет ему исполнилось недавно; год как на пенсии и до сих пор не может найти себе занятие по душе в новой реальности жизни без работы. Бродит по квартире без цели: то чинит антенну (хотя та работает исправно), то ищет ключи (которые висят на крючке), то забывает причину своего подъёма с дивана.
Когда-то он был другим человеком: мастеровой мужик с золотыми руками и уважением бригадира за плечами. А теперь сидит перед телевизором и щёлкает каналы до тех пор, пока Оксана не позовёт к ужину громким голосом.
— Опять пересчитываешь? — спросил он у порога, стягивая ботинки.
— Не твоё дело.
— Я ведь стараюсь для семьи… Оксан…
— Для семьи? — она резко обернулась к нему лицом. — Вспомни-ка прошлый Новый год.
Богдан осёкся.
Прошлый Новый год стал их общей раной – тем эпизодом жизни, о котором они предпочли молчать после того случая.
Тогда Богдан одолжил восемь тысяч Иосифу-однокласснику «до зарплаты». «Оксаночка, ну он же свой человек! Мы тридцать лет дружим! Как я мог отказать?» Через неделю Иосиф оказался в больнице после инсульта; его жена только руками развела – какие деньги? Главное – мужа выходить бы…
Вернули лишь половину к марту – по тысяче ежемесячно и со стыдливыми извинениями впридачу.
Новый год встретили скромно: салат из кислой капусты да винегрет с дешёвым шампанским горьковатого вкуса…
Надя тогда приехала с детьми и молча посмотрела на стол – взгляд её был красноречивее любых слов: недоумение смешанное с лёгким презрением… Это молчание Оксана запомнила сильнее любого скандала – оно до сих пор жгло где-то внутри под рёбрами.
— Не трогай эти деньги! Слышишь? Это для нас… На наш день!
— Понял… — вздохнул Богдан и прошёл мимо неё на кухню налить себе воды из-под крана.
Но глаза выдавали другое – отпустить ситуацию он так и не смог…
Прошла неделя – Богдан изменился заметно.
Оксана начала замечать мелочи… За тридцать восемь лет брака научилась распознавать скрытое поведение мужа лучше всяких слов или жестов…
Ключи больше не оставлял на привычном месте – прятал их в кармане брюк; телефон уносил даже в ванную комнату (раньше мог оставить где угодно). С прогулок возвращался позже обычного; взгляд становился рассеянным; отвечал невпопад…
Оксана ждала молча…
Потому что задать вопрос означало признаться самой себе: тревога уже поселилась внутри сердца…
