Её медовик стоял рядом с покупным тортом, который неожиданно оказался вполне достойным. Пироги от Анастасии — с капустой и яйцом, по рецепту бабушки, только тесто немного не поднялось как надо. Курица, которую Марко запёк по своему особому способу — с мёдом и горчицей, на удивление вкусная. Рядом — цветы от внуков. И старая скатерть, пятно на которой было прикрыто вазой.
— За виновников торжества! — Василий поднял рюмку.
— Сорок лет, — сказала Надя. — Сорок лет вместе, терпят друг друга. За выдержку!
Все рассмеялись и выпили.
Богдан смотрел на Оксану через стол — взгляд его был виноватым и благодарным одновременно, с оттенком чего-то ещё, чему она не могла подобрать название.
Внуки вручили открытку ручной работы: сердце вырезано неровно, блёстки кое-где осыпались, а вместо цветов приклеены пуговицы. Младшая, Людмила, добавила чёрную пуговицу со старого пальто — как бы в роли звезды.
— Это самая красивая звезда, — серьёзно произнесла Оксана. — Чёрная потому что ночная.
Людмила засияла от счастья так ярко, что Оксана едва сдержала слёзы.
Во время ужина Анастасия вдруг поднялась из-за стола. Марко взял её за руку — и оба замерли: торжественные и немного смущённые.
— Мамочка, папа… У нас новость.
Оксана крепче сжала салфетку.
— Мы с Марко расписались. Месяц назад. Спокойно, вдвоём в ЗАГСе. Не говорили раньше потому что хотели сообщить всем сразу — именно сегодня.
Наступила тишина. Несколько секунд молчания… А потом раздался визг Нади и грохот упавшего стула: она кинулась обнимать дочь. Василий хлопал Марко по плечу; Богдан полез целоваться в обе щёки — неловко и трогательно одновременно. Внуки закричали что-то про свадебный торт.
Оксана смотрела на дочь: взрослую женщину… чужую уже немного… но счастливую.
— Будете устраивать свадьбу? Платье? Гости?..
— Потом… может быть… — улыбнулась Анастасия. — Это ведь не главное сейчас… правда?
Оксана кивнула: возможно и вправду так…
Гости начали расходиться только после полуночи. Дети устроились спать в соседней комнате вповалку – как когда-то давно в детстве. Внуки сопели на раскладушках рядом.
Богдан заснул первым – устал за день: таскал мебель туда-сюда, мыл посуду после гостей да ещё травил старые анекдоты времён Брежнева…
Оксана осталась одна на кухне – часы показывали начало второго ночи. На столе остались недоеденные салаты, пустые бутылки и крошки от двух тортов; открытка с чёрной пуговицей прислонена к вазе как напоминание о вечере…
За окном фонарь отбрасывал тусклый жёлтый свет на мокрый асфальт двора…
Она подошла к буфету и открыла дверцу – из темноты на неё глядел фарфоровый петух одним глазом насмешливо…
Оксана достала корзинку из глубины шкафа… Пересчитала аккуратно свёрнутые трубочками пятнадцать тысяч гривен – почти нетронутые…
Дети всё привезли сами…
Она долго смотрела на деньги…
Три месяца экономии… масло подешевле брали… творог не каждый раз…
Зачем?
Корзинку она убрала обратно… помедлила… переставила глубже – за банку абрикосового варенья и стопку рюмок…
Потом снова вытащила…
И всё-таки вернула обратно – туда же… за фарфорового петуха…
— Глупый ты… — тихо сказала она ему сквозь полумрак кухни. — И муж мой глупец… И я сама старая дура…
Петух молчал… ухмылялся своим фарфоровым лицом…
Оксана закрыла дверцу буфета… выключила свет над столом… прошла по тёмному коридору в спальню…
Там храпел Богдан…
Она легла рядом… Не прижалась… Не обняла… Просто легла спиной к нему – как это бывало последние годы…
В темноте слышалось многое: сопение внуков через стену… капающий кран (она забыла его закрутить)… гудение холодильника… Богдан всхрапывал время от времени…
Сорок лет вместе…
С открытыми глазами Оксана лежала в темноте…
Праздник удался…
Не такой как задумывался заранее…
Другой…
Может быть даже лучше…
Может быть именно таким он должен был быть?
Иван вернёт десять тысяч или нет – уже не важно совсем…
Она закрыла глаза…
За окном начинался дождь – мелкий апрельский дождь… такой долгожданный…
