Я до сих пор помню аромат утреннего кофе на нашей кухне — тогда, когда мне казалось, что у нас самая обычная, почти идеальная семья. В чайнике закипала вода, из тостера вылетали горячие ломтики хлеба, а Богдан, только что из душа, благоухающий дорогим одеколоном, подходил ко мне сзади, обнимал за талию и на ходу целовал в висок.
— У меня сегодня важная встреча, — говорил он, застёгивая запонки. — Поддержи меня мысленно. Ты же мой талисман.
Я улыбалась в ответ. Мне казалось: вот оно — настоящее счастье. Он — целеустремлённый и уверенный в себе мужчина, я — его опора дома и помощница в делах. Так он это называл: «в моих делах». На деле же я по вечерам корпела над его документами: сводила таблицы, проверяла переводы, распечатывала договоры. Из кухни доносился запах жареного лука и курицы из духовки, а рядом со мной всегда лежала его чёрная папка — плотная и тяжёлая настолько, будто внутри хранилась вся наша жизнь.
Снаружи всё выглядело безупречно. Совместные фото с поездок украшали стены квартиры; уютный интерьер вызывал восхищение у родных: «Ну ты устроилась, Марьяна! За каменной стеной живёшь!» Я тоже так думала тогда. Каменная стена… Только позже я поняла: в этой стене давно начали появляться трещины.
Сначала это были мелочи. Пропала одна из папок с бумагами — та самая, которую я аккуратно сложила в ящик. Я пересмотрела всё до последнего листочка — её не было. Богдан лишь отмахнулся:
— Не переживай, я забрал её с собой. Там ничего важного не было.
Но ведь раньше он всегда повторял: «Всё должно быть на своём месте». Я это запомнила хорошо. Потом начались странные звонки поздно вечером. Он сидел у себя в кабинете за закрытой дверью и говорил глухим голосом:
— Я же сказал: всё решу… Не надо мне диктовать сроки… Всё под контролем…
Выходя ко мне после таких разговоров с натянутой улыбкой на лице, он делал вид усталого человека после трудного дня. А внутри меня уже поселилось тревожное чувство липкого беспокойства. Я стала замечать его вздрагивания при входящих звонках с незнакомых номеров; как он выходил говорить на лестничную площадку подальше от моих ушей.
Однажды к нам заглянули его друзья. На столе стояли салаты и запеканка; я резала ещё тёплый хлеб к ужину. Мужчины громко смеялись за столом… Но вдруг один из них бросил фразу как бы невзначай:
— Богдан снова ввязался во что-то рискованное? Не надоело по острию ходить?
— Всё под контролем! — резко ответил он.
Я внесла чай в комнату так спокойно, будто ничего не услышала… Но эти слова прилипли к сознанию: «рискованное дело». От них веяло холодом.
Через несколько недель Богдан сел напротив меня за кухонным столом и положил передо мной папку — гораздо толще обычной.
— Марьяна… Тут нужно кое-что подписать… Просто формальности… Я решил оптимизировать налоги поумнее… Чтобы не переплачивать зря… Многие так делают… Надо оформить часть компаний на тебя… Это для надёжности… семейное распределение…
Он мягко коснулся моей руки:
— Ты же доверяешь мне?
Конечно доверяю! Хотелось сказать это сразу… Ведь я жена… Но внутри кольнуло сомнение: слишком объёмная папка… слишком много страниц… Я начала листать бумаги: мелкий шрифт; печати; доверенности; расписка с пустым полем для суммы…
— А если я ошибусь? Может кто-нибудь объяснит подробнее? — попыталась возразить я.
— Марьяна! — голос стал жёстким и резким. — Не начинай! Я десять лет этим занимаюсь! Хочешь остаться ни с чем? Всё продумано до мелочей! Просто подпиши – это ради нас!
Я кивнула ему… но той ночью ничего не подписала. Сослалась на головную боль и ушла в ванную комнату… Включила воду и долго сидела на холодном кафеле с головой между коленей… Меня трясло от страха – непонятного пока…
Ответ пришёл спустя несколько дней – как удар по голове…
Я вернулась домой раньше обычного – шла с рынка с тяжёлыми сумками наперевес… Дверь оказалась незапертой… Из кабинета донёсся голос Богдана… Уже собиралась позвать его – но замерла от услышанного:
— Всё оформим на неё… Да-да – на жену… Она тихая у меня – подпишет без вопросов… Запишем долг пять миллионов гривен – потом банкротство оформим – она чисто формально всё примет на себя… Понимаю – звучит жёстко – но иначе мне конец… Имя должно остаться чистым…
У меня перехватило дыхание… Пальцы судорожно стискивали ручку пакета так сильно, что полиэтилен захрустел…
Собеседник что-то негромко отвечал ему по телефону…
А Богдан продолжал:
— Я ей не враг! Мы вместе останемся! Я вытяну её потом! Просто юридически она будет крайняя – вот и всё…
Я стояла в коридоре словно парализованная… Ноги стали ватными… Аромат его одеколона из кабинета вдруг показался удушливым…
Мужчина, которого я считала своей «каменной стеной», спокойно обсуждал план превращения меня в щит от чужих долгов…
Я тихо вышла на лестничную площадку и закрыла за собой дверь.
