— Потише, девочка, — прошипела Лариса. — Стены слышат. Но она всё равно ничего не решает. Мы уже почти всё уладили, остались формальности. Я ведь обещала тебе.
Дальнейшие слова слились в раздражённый гул, как жужжание осиного гнезда. Я машинально начала считать вдохи: один… два… три… И вдруг в этом привычном, тягостном шуме появилось нечто иное.
Едва ощутимый запах подкрался к щели под дверью. Не резкий и не удушающий, а такой, какой бывает, если забыть чайник на включённой плите. Тяжёлый, сладковатый дух газа вперемешку с остатками вчерашнего жареного лука.
По спине пробежал холодок.
Внутри что-то глухо бухнуло — будто опрокинули табурет или кто-то задел локтем край стола. Раздался вскрик Ганны — короткий, обиженный и в то же время испуганный.
Я вскочила на ноги. В голове вихрем пронеслось: выбивать дверь? Звонить спасателям? Или ещё немного послушать — вдруг мне только кажется?
Запах газа стал ощутимее и резче. Я подошла вплотную к двери так, что колени почти коснулись её поверхности. Кулак сам собой поднялся и резко стукнул по дереву.
— Я здесь! — голос вырвался неожиданно уверенным. — Стою прямо за дверью и слышу каждое ваше слово.
За дверью наступила такая тишина, что я уловила собственное дыхание. Затем послышался суетливый шорох: кто-то метался между кухней и коридором, спотыкался о мебель, ронял мелкие предметы.
После этого раздался чужой до отстранённости голос Ларисы:
— Богданчик, открой ей дверь и поговори спокойно, пока лишние уши не набежали.
Цепочка на двери заскребла с усилием, словно сопротивляясь открытию. Замок щёлкнул. Дверь распахнулась рывком — и сразу стало ясно: что-то пошло не так.
Лариса с Богданом буквально рухнули на меня как марионетки с обрезанными нитями: глаза стеклянные, лица бледные до синевы губ. Они повалились к моим ногам без звука. От Богдана тянуло тем же газом — только гуще; казалось, он пропитался им насквозь.
В глубине коридора я заметила Ганну: она лежала набок между прихожей и кухней; нога вывернута под странным углом; под головой расползалось тёмное пятно. На краю стола виднелось пятно того же цвета — стало ясно: она ударилась именно там. С кухни доносилось шипение открытых конфорок без огня — ядовитое шипение газа заставило меня инстинктивно прижать ладони к ушам.
Мир сузился до этих звуков и запахов.
А потом внутри словно щёлкнул выключатель. Я переступила через порог квартиры — буквально через их тела. Через ту границу, которую они пытались мне закрыть.
— Богдан! Дыши! — выкрикнула я почти машинально; даже не знала точно, слышит ли он меня вообще.
На кухню я добралась в два прыжка и перекрыла все краны на плите одним движением руки. Окно со скрипом поддалось усилиям; я распахнула створки настежь, впуская внутрь осенний холодный воздух улицы. Меня трясло от напряжения, но пальцы действовали чётко и уверенно.
Вернувшись в коридор, я ухватила Богдана под мышки и потащила к выходу из квартиры. Он был тяжёлым как мокрая простыня после дождя; но адреналин придал сил больше обычного. Я вытащила его в подъезд и уложила у стены напротив двери квартиры. Следом потащила Ларису: она бормотала что-то невнятное сквозь заплетающийся язык и цеплялась за мой рукав дрожащими пальцами.
Дверь осталась открытой настежь позади нас.
На лестничной площадке уже начали выглядывать соседи: кто в халате домашнем наброшенном на плечи наскоро; кто в спортивных штанах с босыми ногами на холодном полу.
— Срочно вызывайте скорую помощь и полицию! — сказала я твёрдо так, что никто даже не подумал спорить или задавать вопросы вслух.— В квартире утечка газа! Там ещё человек без сознания! Быстро!
Кто-то бросился вниз по лестнице звонить или звать кого-то громко через окна во двор; кто-то метался по этажу растерянно… А Ульяна уже крестилась дрожащей рукой с газетой прижатой к груди:
— Валерия… дитятко… что ж там у вас…
— Потерпите немного… баб Ульяна… — удивительно властным оказался мой голос даже для меня самой.— Главное сейчас – вызовите врачей!
Я снова вошла внутрь квартиры через их тела – как будто пересекала заваленное камнями ущелье после обвала горной тропы… Проверила пульс у Ганны – слабый был пульс… но был! Подложила ей под голову свернутое полотенце – хоть где‑то внутри звенело тревожно: «не трогай», но видеть её волосы склеенные этим пятном было просто невозможно…
Скорая приехала быстро – хотя ощущение было такое будто прошла целая вечность… Белые халаты мелькали перед глазами… носилки… вопросы… запах нашатыря… Полиция появилась сразу следом…
Я повторяла одно да то же снова и снова – будто читала текст по бумажке… Но внутри держалась за одну мысль как за якорь: это моя квартира… Мой дом… И никому не позволю превратить его в ловушку…
Позже был больничный коридор со стенами облупленными от времени… Жесткий пластиковый стул подо мной… За дверью реанимации туда-сюда бегали люди…
Флюорография показала у Богдана лёгкое отравление газом – нужен кислород да наблюдение врачей… Ларисе стало хуже – сердце подвело – но её тоже удалось спасти вовремя…
Ганну увезли прямо в операционную – о ней врачи говорили особенно тихо…
Когда меня отвезли давать показания в участок полиции – впервые включила запись сделанную возле двери…
Телефон лежал перед следователем на столе экраном вверх… Из динамика звучало каждое слово чётко наружу…
