Я всегда чувствовала: Лариса не терпит проявлений слабости. Ей была нужна не просто жена для сына, а покорная служанка. Когда мы только поженились, она при всех, с притворной улыбкой, заявляла:
— Ничего, Данило, научим твою девочку хотя бы картошку чистить.
И это несмотря на то, что на столе стоял салат, который я готовила до глубокой ночи. Гости смеялись, а я старалась изобразить веселье. Потом пряталась в ванной и молча смывала тушь холодной водой, пока за дверью звенели её браслеты и звучал властный голос — она отдавал указания Данилу так же строго, как школьнику.
Рядом с ней он словно терял свою самостоятельность. Это был уже не мой муж — он становился её зависимым мальчиком. Стоило ей повысить голос — он тут же напрягался, выпрямлялся и начинал оправдываться. Со мной он никогда так не старался: мог забыть о встрече или не выполнить обещание. А ради неё — вставал ни свет ни заря, мчался куда угодно по первому зову, лишь бы «Лариса не волновалась».
Годы проходили в этом странном треугольнике. Она унижала меня мелочами: могла пересолить суп и при гостях сказать с усмешкой, что я всегда так готовлю — «поэтому Данило и забегает ко мне перекусить». Могла среди ночи позвонить ему из-за «приступа в сердце», а я лежала в темноте и слушала его шёпот: «Да-да, мамочка, сейчас приеду».
В последнее время между ними появилось что-то новое. Данило стал задерживаться допоздна; от него пахло чужими духами — сладкими и тяжёлыми. На воротнике пару раз я замечала светлый волос — явно не мой. Он вздрагивал при звонке телефона и уходил говорить в коридор каждый раз, когда видел имя «Лариса» на экране.
Однажды всё изменилось самым обыденным образом. Лариса попросила меня помочь с её телефоном: хотела устроить эффектный выход на юбилее под любимую песню.
— Ты же у нас с техникой на «ты», — произнесла она сладким голосом и протянула телефон кончиками пальцев так аккуратно, будто боялась испачкаться.
Я взяла аппарат. Вечером Данило ушёл якобы встретиться с коллегами по работе; я подключила телефон к нашему старенькому компьютеру в его бывшей комнате. Там пахло пылью и мятной пастой — запахи прошлого времени, когда мы только переехали сюда и верили в лучшее.
Пока искала нужную мелодию для юбилея, взгляд случайно упал на папку с аудиозаписями. Долго сидела перед экраном… Могла просто закрыть всё это дело и вернуть телефон без лишних вопросов. Но рука дрогнула — я нажала воспроизведение.
Первой открылась их беседа. Голос Ларисы зазвучал резко и отчётливо из динамиков:
— Данилочка мой! Пойми: выгодный развод — это когда ты уходишь не нищим! Она глупая девочка… Подпишет всё подряд! Квартиру надо оформить заранее!
Он тяжело вздохнул… И сказал то самое:
— Мамуль… Не сейчас… Она уже что-то подозревает…
— Перестань! Она мягкая как тесто! Я сама поговорю с ней так… Пусть ещё виноватой себя почувствует! — рассмеялась Лариса весело.— Главное — молчи про ту… И про наши планы тоже!
Они обсуждали меня: мою жизнь до мелочей… даже посуду обсуждали! Решали оставить сервиз «в семье», чтобы мне ничего не досталось… Планировали всё сделать тихо – без скандалов… А потом разговор перешёл к гостям юбилея… к Владиславу – её мужу… Она высмеивала его походку… привычки… рассказывала такое – чего приличные люди даже шепотом бы не сказали…
Я слушала эти записи – каждая фраза будто камнем ложилась под сердце… Стало физически плохо… Я закрыла файл… Откинулась назад… Смотрела в тёмное окно напротив стола… В отражении – чужое лицо: бледное… тонкая шея… глаза без прежней доверчивости…
Сбежать? Собрать вещи до возвращения Данила? Оставить записку? Исчезнуть?
Я почти поднялась со стула… почти пошла за чемоданом…
Но вдруг вспомнилось: её юбилей впереди…
Она будет блистать среди гостей… произносить речи о семейных ценностях… принимать комплименты…
А я снова буду стоять где-то сбоку – тихо улыбаясь…
Нет.
Я вернулась к компьютеру.
Открыла ту самую папку снова.
Нашла запись разговора.
Потом ещё несколько похожих…
Сохранила их на маленький накопитель…
Переименовала файлы под названием её любимой песни…
Долго проверяла звук через колонки – чтобы всё было чётко слышно…
В день торжества дом Ларисы сиял праздничным блеском…
В прихожей витал аромат свежей выпечки вперемешку с дорогими духами…
В гостиной накрытые столы сверкали белоснежными скатертями; повсюду хрусталь; салаты сменяли горячие блюда…
Золотистые шары висели над головами гостей; по стенам развешаны фотографии хозяйки разных лет: юная девушка со строгим взглядом; зрелая женщина с уверенностью во взгляде…
Она грациозно проходила между столов; принимала комплименты; поправляла массивное ожерелье у горла…
И никто из родни даже представить себе не мог того момента правды,
что вот-вот прозвучит из колонок вместо торжественной мелодии,
для всех тех,
кто всегда считал меня удобной тенью…
