Родственники, всегда воспринимавшие меня как удобное дополнение к фону, теперь с оживлением хлопали Ларису по плечу, смеялись, бросая в мою сторону безразличные взгляды.
Музыкальное сопровождение поручили мне — «молодым виднее», как выразилась Лариса. Я спокойно подключила накопитель к их аппаратуре и проверила уровень звука. В папке с пометками для вечера лежал файл с названием её любимой композиции. Никто даже не удосужился открыть его.
Я заранее представляла возможное развитие событий: как Данило вскочит, обвинит меня во всем, как родня начнет хором осуждать. Эти сцены я прокручивала в голове до мельчайших деталей — пока гладила его рубашку дома, пока утром наносила тушь на ресницы. И решила: что бы ни произошло — оправдываться не стану. Ни перед кем.
Когда настало время главного тоста, свет слегка приглушили. Лариса поднялась со своего места с бокалом прозрачного напитка в руке и выпрямилась, ожидая вступления своей песни. Гости повернулись к колонкам; кто-то уже взялся за руки — готов был подпевать.
Но вместо мелодии раздался её собственный голос:
— Данило, ты пойми, выгодный развод…
Поначалу никто не понял происходящего. Кто-то неловко усмехнулся: мол, какая выдумщица — записала пожелание заранее. Но запись продолжалась. Она обсуждала мою «непригодность», наши отношения с мужем и смеялась над самыми личными моментами нашей жизни. Затем перешла на гостей — прямо по списку: одного назвала жадным, другую — пустышкой, Владислава обозвала «вечной обузой».
Зал замер в оцепенении. Вилки повисли в воздухе и медленно опустились обратно на тарелки. Владислав действительно уронил свою вилку; она со звоном ударилась о фарфор и брызнула подливой на скатерть. Кто-то отвел взгляд вниз, кто-то уставился в тарелку и судорожно сжал салфетку побелевшими пальцами.
Лицо Ларисы вспыхнуло краской стыда.
— Немедленно выключите это! — закричала она и метнулась к колонкам.
Браслеты на её запястьях зазвенели от резкого движения, когда она дернула провод из гнезда. Динамики жалобно треснули… но запись продолжала звучать упрямо и отчетливо.
— Это возмутительно! Кто посмел?! — голос её сорвался на визгливые нотки — тот самый тон я слышала по телефону не раз.
Кто-то из дальних родственников попытался вмешаться: нажимал кнопки пульта вслепую; кто-то бормотал себе под нос: «Наверное ошибка… шутка какая-нибудь…» Данило сидел неподвижно, губы его были плотно сжаты в тонкую линию. Он избегал смотреть ни на меня, ни на мать — только вниз: туда же, где застыли холодные кусочки еды в его тарелке.
Я поднялась со своего места; стул скрипнул так громко, что зал мгновенно стих — словно всех накрыли стеклянной крышкой тишины. Я чувствовала десятки взглядов у себя за спиной — колючие иглы внимания… но смотрела лишь на двоих: мужа и его мать.
— Это только начало записи… — произнесла я ровным голосом и сама удивилась своему спокойствию. — Есть еще одна версия… куда интереснее предыдущей.
Я подошла к столу со звуковым оборудованием и аккуратно взяла пульт из растерянных рук ведущего вечера; нажала нужную кнопку без колебаний. В наступившей тишине было слышно даже чье-то нервное сглатывание… да шум машины за окном.
Из колонок донесся новый голос — слегка приглушенный эффектом глубины:
— Ну что договорились? Как только она…
— Ну что договорились? Как только она подпишет бумаги – сразу подаешь заявление о разводе… — звучал уверенный голос Ларисы из записи. — Не собираешься же ты тащить эту обузу всю жизнь?
Я узнала тот вечерний фон позади слов: негромкий звук её любимого сериала вполголоса да гул вытяжки над плитой… Я ведь сама когда-то стояла там вечером у кастрюль…
— Мамуль… я же объяснял тебе… — голос Данила был усталым и лишенным той теплоты любви, которую я когда-то искала в нем снова и снова… — Сейчас выгоднее оставить всё как есть… Семейная пара – видишь же сами цифры одобрения… Если уйти сейчас – половину урежут… И квартиру придется делить…
Лариса хмыкнула презрительно; кто-то из гостей дернул скатерть так резко – бокалы качнулись звонко друг о друга…
— Какую половину? Квартира оформлена на нас двоих – тебя и меня! Подпись ее нужна чисто формально – твой юрист все предусмотрел!
В зале раздался общий вдох – несколько человек одновременно втянули воздух от услышанного.
— Но она думает там есть доля для ребенка… я ей так сказал… – неуверенно пробормотал Данило на записи.
— Пусть думает что хочет! – ответила снисходительно Лариса.– Она тебе верит безоговорочно! Подсунул бумаги – расписалась! Главное оригиналы у меня хранятся! А ей показали копии с нужными страницами! Не забывай кому ты всем этим обязан!
Меня охватил холодный пот воспоминаний… Я вспомнила тот вечер у плиты с кипящим супом… дрожащими руками принимала от него папку…
«Просто для банка документы», – сказал он тогда торопливо.– «Подпиши быстро». Ребенок покашливал в кроватке рядом… стиральная машина гудела где‑то за дверью коридора…
Я даже не дочитала страницы до конца тогда…
