— А о какой такой справедливости ты говоришь? — спросила я. — Ты ведь каждый раз всех обижаешь, унижаешь! Люди потом стесняются своих подарков!
— А мне тоже неловко! — вспыхнула Оксанка. — Стыдно быть самой глупой… самой бедной родственницей, которую все считают ничтожеством!
***
И понеслось… Разгорелся спор, все перекрикивали друг друга, каждый пытался что-то доказать… Настоящий хаос! Когда шум немного поутих, я всё же задала Оксанке вопрос: кого именно она считает теми, кто её использует?
— Да всех вас! — выкрикнула она. — До последнего! Я стараюсь ведь… хорошие подарки приношу… угощения дорогие покупаю… А вы все такие жадные! Особенно ты, Леся! У тебя и работа надежная, и жильё своё есть… А ведёшь себя как настоящий Плюшкин!
Тут за меня вступилась Орися:
— Может, это вы и есть Плюшкин? — усмехнулась она. — Специально жалуетесь на бедность, чтобы с нас деньги тянуть? А сами на сундуке с золотом сидите? Так ведь, тётя Оксанка?
— Тебя никто не спрашивал! — взвилась Оксанка. — Двадцать пять лет тебе уже, а ты до сих пор на маминой шее сидишь! Не стыдно?
— Орися работает вообще-то! — резко ответила я. — Она медсестра в больнице!
— Ну да-ну да, медсестра… — передразнила меня Оксанка. — Работает она… Ещё скажи – зарабатывает прилично. Двадцать тысяч в месяц – это разве деньги?! Зато удобно: всё готово дома – ни за аренду платить не надо, ни о еде думать… Только рот открывай время от времени… Могла бы давно в частную клинику пойти или свой кабинет открыть – получала бы нормальные деньги… А не сидела бы у матери на шее!
— Вообще-то Орися откладывает на собственную квартиру! И по дому мне помогает постоянно! А ты чем занимаешься? Только жалуешься и просишь взаймы – а потом не возвращаешь!
— А мне нечем отдавать! Половина зарплаты уходит на аренду жилья, остальное – на еду. А лекарства где взять? Или одежду купить? Я тут самая нуждающаяся из всех… – голос её задрожал. – И вам ещё совести хватает с меня долги требовать?!
В этот момент Маричка расплакалась и выбежала на кухню. За ней пошла Орися и прикрыла за собой дверь. Через несколько минут обе вернулись; в руках у Ориси был лист бумаги и ручка.
***
— Хорошо, тётя Оксанка, — спокойно произнесла дочка. — Раз уж вы заговорили о справедливости – давайте посчитаем честно: сколько вы должны каждому из нас.
Оксанка метнула в неё раздражённый взгляд, но промолчала.
— В марте вы одолжили у мамы пять тысяч гривен… вроде бы на коммунальные услуги… Вернули?
Оксанка сразу потупилась.
— У меня тогда были трудности с деньгами… — пробормотала она.
— То есть нет. Не вернули, ясно. Александр… а тебе сколько всего она занимала примерно?
— Да я точно не считал… но если прикинуть – тысяч двадцать точно набежит.
— Маричка? Сколько вам тётя Оксанка должна?
— Ну… четыре тысячи в прошлом месяце точно брала… Потом ещё три недавно… вроде бы всё.
Оксанка вскочила:
— Это была не взаймы! Это помощь родным людям была! Мы же семья!
— Хорошо пусть так будет,— кивнула Орися.— Но если сложить всё вместе: выходит уже тридцать две тысячи долга с вашей стороны, тётя Оксана…
Я прервала её:
— Подожди-ка, Орисюнь… Я кое-что вспомнила ещё.
Я посмотрела прямо в глаза своей сердитой сестре и спросила:
— Помнишь ли ты начало года? Тогда ты собирала с нас деньги на подарок дедушке к его девяностолетию?
Александр подтвердил:
— Помню-помню… Она говорила про дорогие часы из Швейцарии… вроде двадцать тысяч стоили…
— Ну да,— вспыхнула Оксанка.— Всё верно было сказано! Я действительно собирала деньги тогда! Что вас теперь не устраивает?!
