— А не так, — прищурился Александр, — что эти часы сломались уже на третий день. А в мастерской деду сказали, что это обычные китайские, ничего особенного. Обошлись они где-то в семь тысяч, верно, Оксанка?
— И что ты этим хочешь сказать? — уточнила Оксанка.
— Где остальные шесть тысяч? — сухо произнёс брат.
— Глупости говоришь. Просто дедушку обвели вокруг пальца, — пробормотала она. — Часы нормальные… Просто он с ними неаккуратно обращался…
Орися кивнула и сделала пометку в блокноте.
— Плюс тринадцать тысяч… Уже выходит тридцать пять… И тут мне вспомнился случай с проводами у Татьяны…
— Не выдумывай! Я ничего не брала! Совсем ничего!
— Ты собирала деньги на венки и поминальный стол, — спокойно напомнил Александр. — По восемь тысяч с каждого… А потом заявила, что потеряла кошелёк вместе со всеми деньгами…
— Да! Потеряла! — вспыхнула Оксанка. — Такое может случиться с кем угодно! Никто от этого не застрахован!
— А спустя месяц… — тихо добавила я. — Ты пришла ко мне в новой шубе. Дорогой довольно-таки… Откуда у тебя на неё средства появились, Оксанка?
— Не твоё дело знать это, — огрызнулась сестра. — Но если уж так интересно, то я оформила кредит.
— Кредит? — усмехнулся Александр без тени улыбки. — С твоей-то зарплатой? С учётом аренды квартиры? Не смеши меня, Оксанка.
Тем временем Орися продолжала подсчёты:
— Так… выходит… Тридцать пять плюс двадцать четыре… Пятьдесят девять тысяч гривен… Вот такие дела! — торжественно подвела итог она.
У Оксанки сдали нервы. Она упала на диван и разрыдалась навзрыд.
— Это несправедливо! Я ведь не нарочно всё это делала! У меня жизнь тяжёлая… денег катастрофически не хватает!
— И поэтому можно обворовывать близких? — тихо спросила я.
***
Я поднялась со стула и подошла к плачущей сестре:
— Знаешь что, милая сестричка? Хватит уже. Хватит слёз… хватит жалоб… хватит лжи.
— Я никого не обманывала! — всхлипывая возразила она. — Ни одного человека!
— Ты присваивала себе чужие деньги, — твёрдо сказала я. — Те средства, которые мы собирали вместе… ты тратила их на себя одну. А потом ещё нас же обвиняла… будто мы жадные…
— Леся… может быть, стоит быть мягче?.. всё-таки она наша сестра… – попыталась вступиться за неё Маричка.
Я покачала головой:
— Нет, Маричка. Она сама требовала справедливости – пусть теперь получит её сполна и без поблажек.
Оксанка почти закричала:
— Я не крала ничего! Мне просто было очень трудно жить… очень!
Я не отступала:
— И это давало тебе право нас обманывать?
Александр поддержал меня:
— Леся права. Так вот как будет: либо ты возвращаешь всё до последней копейки… либо…
Оксанка зло прошипела:
— Либо что?
Я спокойно ответила:
— Либо мы прекращаем всякое общение с тобой: ни приглашений на праздники, ни помощи деньгами… никаких контактов вообще…
Маричка тяжело вздохнула и добавила:
— Леся действительно права… Каждый праздник я боюсь: вдруг опять скандал устроишь или кого-то оскорбишь…
Орися молча протянула листок с подсчётами Оксанке.
На нём значилось: пятьдесят девять тысяч гривен.
Оксанка обвела нас всех взглядом и резко вскочила с места:
— Ну и ладно! Обойдусь без вас как-нибудь! Найду тех, кто меня поймёт и оценит по достоинству!
Она ушла прочь из комнаты. Мы остались сидеть в молчании – но знаете что? После её ухода стало дышаться легче.
С тех пор мы действительно больше не общаемся с Оксанкой. Впрочем, она сама тоже не проявляет инициативы наладить контакт – всё-таки пятьдесят девять тысяч гривен просто так забыть сложно…
