— Так… — пробормотала она, разрывая конверт.
Изнутри выпало несколько небрежно сложенных купюр.
— Пять тысяч?! — голос сорвался сам собой. — А где остальное?
— Что случилось? — выглянул из комнаты Михаил.
Александра резко обернулась к нему.
— Вот именно это я и хотела у тебя узнать. Где наши триста тысяч, Михаил?
Он застыл, будто его поймали с поличным.
— Какие триста… — начал он было.
— Даже не вздумай, — она вскинула руку. — Только не смей сейчас делать вид, будто впервые слышишь об этом. Мы копили эти деньги полтора года. На репетитора, на непредвиденные расходы, на жизнь. А теперь здесь всего пять тысяч. Как думаешь, что я сейчас чувствую?
Михаил опустился на край кресла и уставился в пол.
— Это ты их взял? — тихо спросила Александра. — Я бы ни за что не подумала на Павла.
— Да… — выдохнул он. — Я взял их.
Наступила тишина.
— Куда они ушли, Михаил? — произнесла она медленно и отчетливо каждое слово. — Куда делись триста тысяч?
Он заговорил торопливо и сбивчиво:
— Мама просила… Сначала на санаторий ей нужно было, потом решила сад благоустроить: дорожки выложить, мангал поставить, беседку сделать и забор новый… Я надеялся получить премию и вернуть всё обратно. Но меня собираются сократить, начались проблемы…
— То есть… — Александра кивнула с горькой усмешкой, — когда ты жаловался, как тяжело одному содержать семью, ты имел в виду не нас с детьми, а свою маму с дачей?
— Александра, ну зачем так перекручивать? — занервничал он. — Мама одна меня растила. Я просто обязан ей помогать.
— Обязанность перед матерью не означает обрекать нас с детьми на нужду, — холодно ответила она. — Ты потратил наши общие накопления без моего ведома. Три сотни! Ты вообще осознаешь масштаб?
— Я хотел как лучше… думал…
— Думал только о том, как порадовать маму своей щедростью! — перебила его Александра. — А обо мне ты когда вспомнил? Когда называл меня бездельницей? Когда говорил всем вокруг, что я тебе в тягость? Забавно выходит: якобы я сидела у тебя на шее… А по факту уютно там устроилась твоя мама!
— Не говори так про неё! — вспыхнул он. — Она…
— Она взрослая женщина в полном здравии и прекрасно освоилась жить за чужой счёт! – отчеканила Александра. – Знаешь что? Собирай вещи и отправляйся к ней жить. Там тебя точно оценят по достоинству.
— Ты серьёзно сейчас? – побледнел он.
– Вполне серьёзно. Завтра же подаю заявление на развод – спокойно произнесла она. – И можешь быть уверен: алименты никто не отменял – будешь обеспечивать своих детей по закону.
Через два часа два чемодана стояли у входной двери. Михаил молча натягивал куртку.
– Ты действительно выставляешь меня из дома? – попытался он ещё раз остановить её взглядом.
– Я никого не выгоняю – поправила Александра спокойно. – Просто возвращаю тебя туда, где тебя действительно ценят: к маме и её беседке.
Он хотел возразить… но промолчал. Дверь хлопнула за ним так резко, будто вместе с этим звуком из квартиры вышел весь затхлый воздух прошлых лет.
Первые дни Александра словно бродила по музею: переставляла вазу с места на место или выбрасывала старую футболку Михаила; иногда вдруг вслух произносила:
– Триста тысяч… беседка…
Позже она собралась с силами и подала заявление о разводе официально. Проплакала две ночи подряд… а потом вдруг заметила: уже третий вечер подряд смеётся над шутками старшего сына за ноутбуком.
Спустя пару месяцев во дворе возле их дома появилась скромная новая машина серого цвета без лишнего блеска или пафоса: Александра сама съездила в автосалон в Харькове (где жила её сестра), оформила кредит и внесла первый платёж собственными руками.
– Мамочка… это всё ты сделала сама? – восхищённо спросил Павел, проводя рукой по рулю новой машины.
