Ночь прошла в тревожных раздумьях. С первыми лучами я направилась на кухню и поставила чайник. Он метался по комнате, не находя себе места.
— Мы можем всё уладить спокойно, — произнёс он.
— Конечно, тебе-то легко говорить. Ты уже всё решил заранее.
— Люба, ну что ты… Мы ведь взрослые люди.
Я взглянула на него: лицо побледнело, в глазах растерянность, сам стал каким-то мелким и чужим.
— Взрослые… — повторила я с горечью. — Только ты забыл: семья — это не вещь из магазина, которую можно заменить после праздников.
Он промолчал.
День выдался сырой и холодный. Мелкий дождь вперемешку с пронизывающим ветром. Я шла по улице, сжимая в руке зонт с вывернутыми спицами — вода стекала прямо за воротник пальто.
В аптеке толпились люди. Я купила валокордин. Дома включила радио — пусть хоть какой-то звук нарушит эту гнетущую тишину.
Когда он вернулся вечером, я уже знала: разговор будет другим.
— Люба… — начал он осторожно. — Завтра уезжаю на пару дней, нужно закончить отчёт по работе.
— Конечно, — ответила я спокойно. — После праздников ведь всё решишь?
Он приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать… но передумал.
Я подала ему тарелку с котлетами — пережаренными и неудачными. Он ел молча, не поднимая глаз.
Потом долго возился с ключами в прихожей. Наконец хлопнула дверь.
Я подошла к окну. На улице моросил дождь. Его машина стояла во дворе с заведённым двигателем. Он сидел внутри неподвижно, опустив голову… затем потянулся за телефоном.
Я не слышала слов сквозь стекло, но выражение лица сказало всё без слов.
И вдруг пришло странное ощущение: не злость даже… а какое-то тяжёлое спокойствие внутри меня расползлось по телу.
Я достала его старую папку с бумагами — ту самую, которую он просил никогда не трогать. Внутри лежал конверт.
На нём был чужой почерк.
Внутри оказалась фотография: он и девушка на пляже под тёплым солнцем. Снимок недавний — осенью, когда была та самая «командировка». Оба улыбаются легко и свободно… будто вся жизнь ещё впереди у них вдвоём.
Я стояла с этим фото в руках и чувствовала только одно: тишина стала такой густой и вязкой… словно весь мир затаил дыхание вместе со мной.
