На кухне витал аромат поджаренного чеснока, риса и надвигающейся грозы. Елена, женщина пятидесяти трёх лет с характером, закалённым годами бухгалтерской службы и стойкостью, сравнимой с солдатской выправкой, сосредоточенно переворачивала котлеты. Масло шипело и брызгало из-под них, будто сами котлеты стремились удрать со сковороды подальше от неприятного разговора.
За столом, склонившись над тарелкой вчерашнего борща, сидел Игорь. Он был добропорядочным мужем — не пил, умел многое по дому — но стоило появиться его матери Веронике, как он превращался в безвольную тень самого себя.
— Елена… ну она ведь плакала… — пробормотал Игорь едва слышно, не отрывая взгляда от сметаны, расплывшейся в бордовом бульоне. — Говорит, давление скачет… тонометр старый врёт… а на новый денег нет. Пенсия сама знаешь какая…
Елена резко ударила лопаткой по чугунной сковороде. В их доме этот звук давно заменял гонг перед началом словесной дуэли.
— Игорь… — произнесла она мягко, но в голосе уже звучала угроза грядущего шторма. — Твоя мама на прошлой неделе утверждала, что у неё холодильник сломался. Мы дали десять тысяч гривен. Месяц назад ей срочно понадобились импортные витамины — отечественные якобы «мел и гипс». Пять тысяч ушло туда. А до этого были «ремонт стояка», «юбилей троюродной тётки» и даже «похороны соседского кота». Я ничего не перепутала?
Игорь вздохнул так тяжело, словно тащил баржу по течению Днепра.
— Ну холодильник же мастер починил… дешевле обошлось…
— А сдачу она вернула? — Елена повернулась к нему лицом и упёрла руки в бока. Фартук с надписью «Королева кухни» натянулся на её всё ещё стройную фигуру.
Ответа не последовало. Вопрос был задан скорее для акцента: всем было ясно — деньги у Вероники исчезали бесследно, словно попадали в чёрную дыру без возврата.
— Игорь… мы ведь не миллионеры. У нас ипотека за квартиру сына висит на шее, кредит за машину ещё гасим и твоя спина требует нормального лечения, а не натираний мазью из аптеки времён СССР! — Елена выключила плиту одним движением руки. — Я всё понимаю: мама есть мама. Но её запросы растут быстрее цен в девяностых годах.
— То есть… мы ей ничего не дадим? — наконец осмелился поднять глаза Игорь. В его взгляде читалась надежда человека, мечтающего просто доесть суп и спокойно прилечь на диван.
— Не дадим! — отрезала Елена без колебаний. — Я сама закажу тонометр через интернет-магазин завтра же доставят: хороший аппарат с адаптером питания. Сами отвезём ей лично. Заодно проверим тот «починенный» холодильник.
Поездка к свекрови была намечена на субботу. Вероника жила в двухкомнатной квартире сталинской эпохи: там пахло старыми книгами вперемешку с валерьянкой и неожиданно дорогими духами «Красная Москва» из прошлого века – настоящими винтажными флаконами, а не теми подделками из ближайшего киоска.
Дверь открыла сама хозяйка дома – Вероника предстала перед ними как живая иллюстрация к полотну реалистичного художника под названием «Вселенская скорбь». Хотя еврейских корней у неё никогда замечено не было – выглядела она именно так: платочек туго повязан на голове, плечи укрыты шерстяной шалью ручной вязки; взгляд – полон немого укора ко всему миру вокруг неё.
Они только вошли…
