Ганна всегда считалась «творческой личностью» — то увлекалась плетением, то зачитывалась гороскопами, то вдруг начинала разводить улиток. Работать стабильно она не умела или не хотела, поэтому жила в основном на алименты и мамины пенсионные выплаты. А Тарас рос как настоящий «принц», которому все обязаны.
— Тарасу уже двадцать два, — медленно проговорила Елена. — Парень взрослый, мог бы хоть где-то подрабатывать. А мы должны оплачивать его прихоти?
— Как ты смеешь так отзываться о родной крови! — взвилась Вероника. — Ганне тяжело, она одна все тянет! А вы… вы купаетесь в роскоши! У Игоря машина, ты себе шубу прошлой зимой купила! Вам что, жалко пять тысяч для матери?
— Для матери — нет, не жалко, — спокойно ответила Елена. — Жалко тратить деньги на взрослого лодыря и твою дочь, которая палец о палец не ударила. Мы сыну ипотеку оплачиваем и себе во многом отказываем. Я третий год хожу в одних и тех же сапогах, чтобы закончить ремонт на даче. А вы…
Она поднялась со стула. Внутри все бурлило от злости, но голос звучал холодно и твердо. Это был тот момент ярости, когда уже не спорят — а принимают решения. Без возврата.
— Так вот что я скажу тебе, Вероника: с этого момента всё прекращается. Я больше не собираюсь быть спонсором вашей семейки благополучных иждивенцев, — произнесла Елена усталым голосом, словно обращаясь к пустоте комнаты. — С сегодняшнего дня: продукты привозим раз в неделю по базовому списку — крупы, молоко, хлеб и курица. Лекарства покупаем только по назначению врача с чеками на руках. Коммунальные услуги Игорь будет оплачивать онлайн сам лично. Ни копейки наличными.
— Да вы… да я сыну пожалуюсь! Он вам покажет! Я ведь пожилой человек! У меня сердце!
— Вот и берегите его получше. Меньше будете бегать по магазинам техники — здоровее будете себя чувствовать. А Игорю расскажите всё прямо сейчас.
Елена подошла к балконной двери и распахнула её настежь. Игорь стоял снаружи и смотрел на облезлое дерево во дворе таким печальным взглядом, что хотелось сунуть ему конфету.
— Игорь, поехали домой.
— А как же мама? Может чай?
— Чай мама попьёт с Тарасом. Он теперь будет ей часто звонить со своего новенького телефона.
Обратный путь прошёл молча. Игорь вел машину напряжённо сжав руль обеими руками до побелевших костяшек пальцев; Елена глядела в окно на однотипные серые дома спального района за стеклом.
— Ты слишком резко с ней обошлась… — наконец пробормотал он тихо. — Всё-таки она мать… Ну подарила внуку телефон… Хотела как лучше…
— Игорь… — Елена повернулась к нему лицом: спокойным и усталым одновременно.— В прошлом месяце ты ходил по снегу в осенней обуви потому что мы отложили деньги «маме на зубы». А зубы у неё оказались целыми и невредимыми… Зато у Ганны новый пуховик появился как раз тогда же… Ты вообще осознаешь? Нас просто используют как дойную корову из мультика!
Игорь промолчал… Он всё понимал… Где-то глубоко внутри себя он ясно осознавал происходящее: там где логика мужчины ещё не была задавлена чувством сыновнего долга… Но сказать это вслух означало начать войну… А он был миролюбивым человеком…
— Я ведь не запрещаю тебе навещать её… — голос Елены стал мягче.— Хочешь – езди к ней сам: помогай чем можешь – хоть гвозди заколачивай… Но теперь финансовые вопросы полностью под моим контролем: хочешь дать маме денег – ищи подработку отдельно от семейного бюджета… Из общего котла больше ни копейки на «особые нужды».
