Я повернулась к нему.
— Ну и?
— И я осознал, — он подошёл ближе, — насколько это… унизительно. Получить просто коробку. Пустую. Вместо подарка. Вместо заботы. Вместо… любви.
— Это не про любовь, Богдан.
— А про что тогда?
— Про уважение, — я взяла его поцарапанную ладонь. — Про то, что я — не дополнение к тебе. Не удобная функция в твоей жизни. Я — человек. Со своими желаниями, усталостью и мечтами. И если ты хочешь, чтобы я осталась рядом… тебе нужно это понимать. Каждый день заново.
Он молча смотрел на наши переплетённые пальцы.
— Я постараюсь, — наконец произнёс он. — Честно. Хочу стать лучше.
— Тогда поехали домой, — впервые за два дня я улыбнулась. — Посмотрим на эту посудомойку.
Прошло шесть месяцев. Вечерами машина гудит на кухне — Богдан загружает её после ужина, аккуратно расставляя тарелки по инструкции. Иногда забывает, но стоит мне бросить взгляд — и он тут же вскакивает с виноватой улыбкой.
Недавно ему звонила Лариса. Хвалилась своей новой посудомойкой и благодарила сына за помощь с выбором и установкой. Потом попросила меня к телефону.
— Оксана, — сказала она тихо, — спасибо тебе… За то, что не ушла тогда от него. За то, что дала шанс.
— Он сам себе дал этот шанс, — ответила я спокойно.
— Возможно… Но ты показала ему границу дозволенного… Я тоже задумалась тогда… об этих глупых полотенцах… Прости меня?
Я рассмеялась:
— Прощу! Если только перестанете звать меня «молодой и здоровой».
— Договорились!
Я отключилась и посмотрела на мужа: он копался у машины, ворчал под нос из-за ложки, которая снова выскользнула из корзины для столовых приборов. Обычный мужчина: уставший после дня работы, далёкий от идеала…
Но старающийся.
А ту самую коробку я так и оставила в гараже: сложенную аккуратно в уголке как напоминание о том, что даже самые пустые вещи могут быть наполнены смыслом… болью… а потом и переменами.
И о том ещё напоминание: любой подарок становится настоящим только тогда, когда его дарят с любовью – а не оставляют без слов у двери в виде пустой коробки.
