— Оксана, а чего ты такая понурая сидишь? — с заботой в голосе обратилась Ирина, поправляя салфетку и внимательно глядя на невестку. — Может, тебе еще чаю налить?
Я кивнула автоматически, хотя чашка передо мной была почти полной и чай в ней оставался горячим. За длинным столом у золовки царила оживленная атмосфера: Максим увлеченно делился историями о последней рыбалке, племянники-подростки были погружены в экраны телефонов, а Валентина восседала во главе стола с видом хозяйки положения.
Неожиданно Роман поднялся со своего места и взял бокал с соком.
— У нас с Оксаной есть важная новость для всех, — торжественно произнес он.
Я вскинула голову. Какая еще новость? О чем он говорит?
— Мы решили оформить дарственную на трехкомнатную квартиру для мамы, — продолжил Роман. В комнате воцарилась тишина: все замерли от неожиданности.
— Ромчик, ну ты просто чудо! — всплеснула руками Ирина. — Валентина, как вам такой сюрприз?
Я сидела будто громом пораженная. «Мы решили»? Когда это произошло? Квартира, за которую мы восемнадцать лет выплачивали ипотеку…
— Ну что вы, дети мои… — скромно покачала головой Валентина, но глаза ее сияли от удовольствия. — Я ведь спокойно живу в своей хрущевке и никому не мешаю…
— Мамочка, вы всю жизнь нам посвятили! — горячо заговорил Роман. — Пришло время позаботиться о вас. Правда ведь, Оксана?
Все взгляды обратились ко мне. Горло сжалось так сильно, что я едва могла дышать; щеки пылали от унижения и злости. Сказать правду? Но тогда Роман опозорится перед всей семьей…
— Конечно… — выдавила я из себя. — Валентина действительно заслуживает лучших условий жизни.
Праздничный ужин продолжался как ни в чем не бывало, но я уже ничего не слышала: в ушах стоял гул, а внутри росла та самая боль обиды, которую я годами прятала глубоко внутри.
Обратный путь прошел молча. Роман вполголоса напевал себе под нос что-то бодрое и выглядел довольным собой; я же смотрела в окно автобуса и пыталась унять дрожь в пальцах.
— Ты чего такая угрюмая? — спросил он уже в лифте. — Видела же сама: мама была счастлива! Теперь она наконец сможет пожить по-человечески.
Когда мы вошли домой – именно туда, куда он собирался переселить свою мать – я сразу направилась на кухню. Включила чайник и начала расставлять кружки по столу; руки предательски подрагивали.
— Роман… когда мы это решение принимали? — спросила я тихо и старалась говорить ровно.
— А что тут такого? — ответил он без тени сомнения и сбросил пиджак на спинку стула. — Это нормальный поступок по-человечески: мама пожилая женщина, ей нужна забота.
— Но почему я узнаю об этом только сейчас – да еще от твоих родственников?! Почему никто даже не подумал спросить меня?
Роман раздраженно махнул рукой:
— Да нечего тут обсуждать! Это моя мать! Я у нее один сын – обязан помогать!
— А кто тогда я тебе?! Разве у меня нет права хоть слова сказать?! — резко поставив кружку на столешницу так, что чай плеснулся через край.
— Оксана… ну хватит устраивать сцену… — устало потер виски он. — Ты же понимаешь: мама уже не молода… Пусть поживет спокойно…
