Покидая офис, я ощущала себя совершенно иначе. Впервые за долгие годы пришло осознание — у меня есть права, и я могу их защищать.
Домой вернулась поздно. Роман сидел на кухне с чашкой чая и газетой. Завидев меня, недовольно скривился.
— Пришла. Где была?
— По делам, — ответила, усаживаясь напротив. Сердце билось учащенно, но отступать было некуда.
— Каким еще делам?
— У юриста была.
Он поднял взгляд, нахмурился.
— С какой стати?
— Хотела уточнить свои права по поводу квартиры.
— Какие еще права? — он отложил газету в сторону. — Оксана, ты что затеяла?
— Наоборот, впервые за долгое время начала думать трезво. Роман, эта квартира принадлежит нам обоим. И ты не имеешь права распоряжаться ею без моего письменного согласия.
— Ты мне угрожаешь? — его лицо побледнело.
— Я просто разъясняю ситуацию. Либо мы обсуждаем подобные вопросы как равноправные партнеры, либо я подаю документы на раздел имущества.
— Не может быть… — он покачал головой в недоумении. — Это какая-то шутка?
— Я серьезна как никогда прежде. Восемнадцать лет молчала и соглашалась со всем. Довольно.
Он вскочил и начал метаться по кухне взад-вперед.
— Из-за мамы готова разрушить семью?
— Не из-за Валентины. А потому что в твоих планах для меня нет места — я просто дополнение к твоей жизни.
— Что за бред!
— Это то, что копилось годами. И сейчас я наконец решилась сказать это вслух.
Он остановился и посмотрел на меня пристально:
— И что теперь? Собралась разводиться?
— Посмотрим по обстоятельствам. Но если завтра появится дарственная без моего согласия — да, подам заявление в суд.
Он схватил куртку и направился к двери:
— Поеду к маме. Нужно всё обдумать спокойно.
— Езжай. Надеюсь, подумаешь как следует.
Дверь захлопнулась за его спиной. Я осталась одна в тишине квартиры… И знаете что? Мне впервые за долгое время не было страшно остаться с собой наедине.
Три дня Романа не было дома. Все это время я жила одна — и это оказалось удивительно спокойно и легко на душе. Не тревожно, как ожидала раньше, а именно свободно и умиротворенно.
По утрам не нужно было спешить с завтраком на двоих или переживать о том, насколько крепкий кофе получился сегодня. Работала допоздна без оглядки на время ужина или чей-то график; вечерами смотрела французские фильмы — те самые, которые Роман считал скучными до зевоты.
На второй день позвонила Валентина:
— Оксаночка, что у вас там с Романом происходит? Он у меня ночует третий день подряд… Ходит мрачный…
— Спросите у него самого, Валентина…
— Он молчит как рыба… Неужели из-за квартиры такие сложности? Оксаночка, мне она вовсе ни к чему… Если из-за нее рушится семья…
Я помолчала немного: свекровь была неплохой женщиной — просто очень любила своего единственного сына…
— Проблема не в квартире… А в том уважении к партнеру по браку, которого давно нет…
— Конечно… Понимаю… Может быть поговоришь с ним?
— Он знает мой адрес…
Вечером третьего дня сидела за кухонным столом с планшетом перед собой: просматривала предложения по техническому переводу — давно хотела попробовать себя в этом направлении: оплата там куда выше художественного перевода…
За окном тихо падал снег; квартира наполнялась уютом и спокойствием… Поймала себя на мысли: мне хорошо… Просто хорошо… Без условий…
И вдруг раздался звук поворачивающегося ключа в замке…
Роман стоял в прихожей с дорожной сумкой; выглядел уставшим и растерянным…
Он тихо произнес:
— Привет…
