Маричка вела себя так, будто была полноправной владелицей: сама решала, что посадить на огороде, где разместить шезлонги и кого из соседей звать на вечерний чай.
Однажды вечером, вернувшись с работы, Оксана заметила на веранде новенькую табличку с надписью: «Наш дом». Буквы были выведены масляной краской — аккуратно и с усердием.
— Как тебе? Красиво получилось? — Маричка вышла из кухни, вытирая руки о фартук. — Сама нарисовала. Пусть все знают — тут семья живёт.
Лицо Оксаны вспыхнуло от прилива крови, но она сдержалась. Только спокойно произнесла:
— Не возражаю. Просто повесили неровно — можно чуть поправить?
Свекровь кивнула и сразу позвала сына. Назар вышел и молча подправил гвоздь. На слова жены никак не отреагировал.
К концу первого года совместного проживания Оксана с ужасом поняла: мать мужа даже не собирается съезжать. Более того, она уже полностью обустроилась. В её комнате появился огромный телевизор, новый ковёр и даже отдельный холодильник — чтобы не спускаться за продуктами вниз. Во дворе стояли клетки с кроликами, которых Маричка завела без согласования.
— Назар, нам нужно поговорить, — однажды вечером сказала Оксана мужу у дверей спальни. — Твоя мама обещала остаться всего на пару недель. А прошёл уже год.
— И что? Тебе плохо? Дом ухожен, еда всегда есть, хозяйство развивается, — Назар снял обувь и даже не взглянул на жену.
— Это мой дом… Мне он достался от родителей, — тихо напомнила она.
— Ну и что? Мы теперь семья же, — наконец посмотрел он ей в глаза. — Или ты хочешь маму выгнать?
— Я хочу жить отдельно. Как мы договаривались изначально.
— Отдельно поживём позже. Сейчас маме некуда идти: ремонт у неё затянулся.
— Какой ещё ремонт? Прошёл целый год! — голос Оксаны дрогнул от напряжения.
— Значит, мастера подвели… Я-то тут при чём? — Назар развернулся и ушёл в ванную комнату.
Разговор ни к чему не привёл. Жена осталась стоять посреди комнаты с ощущением чужой в собственном доме родителей.
Прошёл второй год. Маричка завела козу, построила сарай для хранения кормов и начала продавать молоко соседям. Вырученные гривны оставляла себе без объяснений.
Любая попытка Оксаны обсудить неудобства заканчивалась скандалом: свекровь кричала о том, что всё держится только на ней одной; что пока молодые пропадают на работе – именно она обеспечивает порядок; а невестка неблагодарная эгоистка.
Назар неизменно становился на сторону матери:
— Ты хоть понимаешь вообще, сколько сил она вкладывает в хозяйство? А ты только жалуешься!
— В моё хозяйство! В доме моих родителей! — возмущалась Оксана.
— Это наш дом! — резко отвечал муж и уходил прочь.
К третьему году ситуация стала совершенно невыносимой для Оксаны: она больше не чувствовала себя хозяйкой ни дома, ни участка. Все решения принимала свекровь: что готовить сегодня к ужину; когда проводить уборку; кого приглашать в гости по выходным… Невестка ощущала себя временной квартиранткой без прав голоса или выбора.
Последней каплей стало заявление Марички о намерении построить теплицу для выращивания рассады на продажу прямо во дворе:
— Маричка! Хватит уже! Это мой участок! Моё наследство! Я ведь даже кур разрешения заводить не давала – ни курей твоих этих несчастных, ни козы твоей… А теперь ещё теплица?!
Свекровь выпрямилась во весь рост и посмотрела сверху вниз:
— Я тут третий год всем управляю! Всё держится благодаря мне одной! А ты только ходишь по своей работе да жаловаться умеешь! Неблагодарная!
Оксана собралась с духом:
— Я хочу попросить вас съехать…
Маричка прищурилась:
— Что ты сказала?
Оксана старалась говорить спокойно:
— Освободите дом… Пожалуйста…
В этот момент в комнату вошёл Назар и услышал последние слова жены:
— Что происходит?
Свекровь указала пальцем на Оксану:
— Твоя жена меня выгоняет после всего того добра!
Назар медленно повернулся к супруге:
— Ты это серьёзно сейчас?
Оксана подняла голову выше:
— Да… Серьёзно… Маричка обещала остаться ненадолго… Прошло три года… Мы хотели жить отдельно…
Муж скрестил руки перед собой:
— Мама всем занимается здесь… Без неё всё развалится…
Жена почти закричала:
— Это мой дом! Родительский!
Маричка фыркнула раздражённо и бросила фразу так резко, что у Оксаны потемнело перед глазами:
— Да иди ты знаешь куда!.. Мы тут три года бесплатно живём!.. Всё обустроили!.. И теперь ты нас выгоняешь?!
Оксана застыла как громом поражённая – слова прозвучали как удар по щеке. Назар стоял рядом молча – переводил взгляд то на мать свою родную, то на жену – но ничего не говорил…
Она переспросила медленно:
— Простите?.. Что вы сказали?..
Маричка вскинула подбородок вызывающе:
― То самое сказала!.. Три года я здесь живу!.. Всё содержу!.. Хозяйство веду!.. А ты только ходишь по своей работе да нос воротишь!.. Кто из нас настоящая хозяйка ― ещё вопрос!
Оксана повернулась молча и вышла из комнаты наверх к себе… Достала из шкафа папку с документами… Руки дрожали… Но мысли стали ясными как никогда прежде… Она спустилась обратно вниз… Там свекровь продолжала жаловаться сыну про «неблагодарную молодёжь»…
Оксана подошла к столу молча… Разложила документы перед ними: свидетельство о наследстве; выписку из реестра собственности; справку о том, что жильё оформлено исключительно на её имя…
