— Вот документы, — спокойно произнесла жена, указывая на стопку бумаг. — Здесь ясно указано, кому принадлежит дом. Ознакомьтесь внимательно.
Маричка схватила первый попавшийся лист со стола, быстро пробежалась по строкам и с раздражением бросила его обратно:
— Да что за бумажки! Я тут три года вкалываю, всё обустроила! Без меня бы всё давно развалилось!
— Маричка, вы приехали всего на две недели. Я не возражала. Но прошло уже три года. Пожалуйста, освободите дом, — голос Оксаны звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость.
— Освободить?! — свекровь вскочила с дивана. — Да как ты смеешь! Назар, ты слышишь, что твоя жена вытворяет?
Муж наконец оторвался от своих мыслей:
— Оксана, может быть, не стоит так резко? Мама ведь действительно многое сделала для дома.
— Многое сделала? — переспросила супруга и повернулась к нему. — Назар, это моё наследство от родителей. Я разрешила пожить временно. Но три года — это уже не временно.
— Но мама старалась… вкладывала силы…
— Вкладывала в чужой дом без согласия владельца! — голос Оксаны стал громче. — Завела курей, козочек и кроликов, теплицу хочет ставить… Я ни о чём таком её не просила!
Маричка схватила кружку со стола и с яростью метнула её об пол. Керамика разлетелась вдребезги.
— Бессердечная! — закричала она. — Выгоняешь мать на улицу! У меня дома жить невозможно после потопа! А ты меня выталкиваешь отсюда!
— Какой дом? — нахмурилась Оксана. — Три года назад вы говорили только о крыше… Что там у вас на самом деле?
— Да всё плохо там! И крыша течёт, и полы гниют… стены рушатся! Всё нужно переделывать! — всплеснула руками свекровь.
— Значит, вы изначально собирались остаться здесь надолго… Обманули нас тогда нарочно? — медленно произнесла Оксана.
— Назар! Собирай вещи! Мы уезжаем отсюда немедленно! Я больше не потерплю этого унижения!
Назар растерянно переводил взгляд с жены на мать; лицо его налилось краской от внутреннего напряжения.
— Мам… может быть… действительно стоит вернуться домой? У тебя же есть своё жильё…
— Своё?! Там невозможно находиться вообще-то! И вообще я тут всё устроила по-человечески – теперь это мой дом!
Оксана почувствовала внутри окончательную точку. Она взяла телефон и начала набирать номер полиции.
— Ты что творишь?! — Маричка шагнула к ней.
— Звоню участковому инспектору, — спокойно ответила Оксана. — Вы проживаете в моём доме без прописки и отказываетесь съезжать добровольно. Это нарушение закона.
— Назар!!! Сделай что-нибудь наконец!
Муж стоял неподвижно; он явно не знал, как поступить в этой ситуации. А тем временем Оксана уже объясняла ситуацию дежурному по телефону. Спустя минуту она закончила разговор.
— Участковый будет через час максимум, — сообщила она и положила трубку на столешницу.
Маричка побледнела до синевы вокруг губ; потом лицо налилось краской гнева снова и вновь стало белым как мел. Она открывала рот несколько раз подряд прежде чем прошептать:
— Ты… серьёзно?
Оксана скрестила руки на груди:
— Вполне серьёзно.
Свекровь резко развернулась и бросилась наверх по лестнице; вскоре послышался грохот дверей шкафов и перестановка вещей наверху.
Назар продолжал стоять посреди комнаты с выражением укоризны в глазах:
— Можно было иначе…
Оксана опустилась на диван:
— Как иначе, Назар? Я три года терпела молча: просила по-хорошему… намекала… объясняла спокойно… И что получила в ответ? Маричка заявляет теперь: это её дом!
Муж попытался оправдать мать:
— Она просто неправильно выразилась…
Оксана подняла голову:
— Неправильно выразилась? Она сказала: «мы три года живём бесплатно». Мы – значит ты тоже знал обо всём?
Назар отвёл взгляд в сторону; слов у него больше не находилось для ответа. Комната погрузилась в тяжёлую тишину – только сверху доносился шум собираемых вещей: свекровь явно спешно паковала чемоданы.
Через сорок минут приехал участковый – мужчина средних лет с усталым лицом и спокойным голосом. Он внимательно выслушал рассказ Оксаны и попросил показать документы на жильё; ознакомившись с ними кивнул:
— Всё ясно… Где находится гражданка?
Оксана указала вверх:
— Наверху сейчас – собирается уезжать.
Полицейский поднялся по лестнице и постучал в дверь комнаты свекрови; сначала послышался резкий голос Марички – потом тон стал тише… Через десять минут он спустился вниз снова:
— Гражданка подтвердила: проживает здесь без регистрации уже три года; договора аренды нет; собственница требует освободить помещение – составлю протокол…
Он достал бланк из папки для заполнения данных.
Назар шагнул вперёд нерешительно:
― Это моя мама… Ей действительно сейчас идти некуда…
― У вашей матери есть собственный дом? ― уточнил участковый инспектор строго.
― Есть… но он весь в ремонте…
― Значит место проживания имеется ― просто временно непригодное ― значит есть куда идти ― закон нарушен ― будем действовать согласно порядку: даю срок до конца дня для добровольного выселения ― если этого не произойдёт ― примем меры принудительного характера…
В этот момент Маричка появилась наверху лестницы с чемоданом наперевес; лицо её пылало багровым оттенком – глаза блестели слезами злости:
― Вот так вот живи потом для людей!.. Старайся!.. А тебя потом выставляют за дверь как ненужную вещь!..
