— Не хватайте, не тяните к себе, не нависайте. Дайте ему возможность самому подойти. Кстати, у вас приятный голос — тёплый, располагающий. Если им не кричать, а рассказывать анекдоты — получится настоящее волшебство.
— Это вы уже льстите, — прищурилась бабушка, но в этот момент щенок и правда осторожно подошёл к её ногам и принюхался.
— Я просто перевожу его поведение, — возразил я. — Сейчас он обнюхивает и размышляет: «А вдруг эта женщина не только странные звуки издаёт, но ещё и угощения раздаёт». Надо его в этом убедить.
Мама так энергично закивала в знак согласия, что я даже испугался за её шею. Мальчик уже строил стратегию:
— Бабушка, я тебе свои сосиски отдам — будешь ему давать!
— Сам их ешь, — привычно отрезала она. Затем взглянула на Назара и добавила: — Ладно уж… одну можно. Маленькую.
Отпугиватель перекочевал в мой стол как улика. Я пообещал отправить его на утилизацию «в мир без собак». Бабушка смотрела на то место с выражением тревожного облегчения.
— Я столько лет с ним ходила… — произнесла она тихо. — Такое ощущение… будто теперь без палки осталась.
— Ничего страшного, — ответил я. — Теперь у вас есть щенок. Он куда грознее любой палки.
В этот момент Назар чихнул и попытался схватить мой шнурок зубами, подтверждая тем самым: пока самое грозное в нём — это аппетит.
Прошёл месяц. Я уже успел забыть ту историю: каждый день приносит новые сумки, связки ключей и поколения людей в одной очереди. И вот однажды из коридора снова доносится знакомое:
— Назар! Иди ко мне!
Только теперь без визга.
Я выглянул наружу. По коридору двигалась та же троица, но расстановка изменилась: впереди важно шагал подросший Назар с хвостом трубой и серьёзной мордой; поводок держал мальчик; следом шла мама с телефоном в руках; а рядом со щенком бодро семенила бабушка — слегка прихрамывая, но уверенно. Без своей знаменитой сумки-булавы: теперь на плече висела лёгкая тканевая сумочка без намёка на угрозу.
— Ростислав! — помахала мне мама рукой. — Мы пришли похвастаться!
Назар первым ворвался в кабинет, радостно запрыгнул ко мне на колени и сунул нос в карман – проверял, не прячу ли я там тот самый брелок.
— Ну что ж ты теперь? Стариков полюбил? — спросил я его с улыбкой и почесал за ухом.
Он развернулся и весело поскакал к бабушке. Та немного неуверенно опустилась на корточки и протянула руку вперёд. Щенок не визжал – он аккуратно обнюхал её пальцы, затем неожиданно лизнул ладонь и мягко ткнулся лбом ей в руку.
Бабушка смущённо улыбнулась:
— Мы с ним… ну… договорились вроде как.
И почти шёпотом добавила:
— Я ему теперь лакомства прячу… В этой маленькой сумочке…
Я ощутил лёгкий укол профессиональной ревности: меня-то она так никогда не подкупала! Но решил про себя – щенок заслужил такую привилегию.
— А отпугиватель? – напомнил я ей осторожно.
— Где-то валяется запасной… В огороде вроде бы… – махнула она рукой равнодушно. – Хорошо вы тогда тот забрали… Потом как-то забыла про него совсем… Жила себе дальше и думала: ничего себе… оказывается можно просто идти по улице без пальца на кнопке… будто война закончилась…
Она замолчала ненадолго и добавила:
— Знаете… странное ощущение такое… Как будто избавилась не только от пищалки этой… а ещё немного от собственного страха…
В этот момент Назар ловко запрыгнул ей на колено. Она автоматически подхватила его под грудь – легко так: ни сумки тебе тяжеленной, ни брелка пугающего… ни крика резкого… Щенок уютно устроился у неё на руках и тихонько сопел носом… Ни паники больше… ни визга… Только едва слышный вздох облегчения – уже её собственный…
Иногда люди думают: ветеринары лечат лапы да хвосты… Уши там или зубы чинят… Конечно лечим – куда ж без этого? Но если честно – половина моей работы состоит из того самого вскрытия чужих сумок… В прямом смысле слова – да ещё чаще в переносном…
У каждого ведь есть такая невидимая ноша внутри себя: свой личный отпугиватель страха… Кто-то кричит им громко при малейшей тревоге… кто-то молчит неделями подряд… кто-то обижается годами молча…
А рядом всегда кто-нибудь маленький живёт – будь то ребёнок или котёнок или вот такой щенок – который слов наших может вовсе не понимать… но чувствует всё нутром…
И когда он пугается до визга – мы слушаем это напряжённое «А-а-а!» …и делаем выводы типа «он стариков терпеть не может», или «родителей своих совсем не уважает», или даже «неблагодарный какой»…
А причина часто лежит прямо перед глазами – спрятана где-нибудь глубоко внутри той самой сумки страха…
Хорошо бы рядом оказался какой-нибудь врач Ростислав – который спокойно скажет: «Давайте-ка глянем вместе… что там у вас звенит?» И если после этого груз станет легче хоть чуть-чуть… если бабушке станет дышать свободнее… если щенку больше не придётся бояться любви только потому что она раньше сопровождалась резким звуком…
Значит всё было сделано правильно.
