— Мария, ну что ты такое говоришь! Конечно, были пятна! Я же вижу — у меня глаз наметан. Да и ткань, похоже, некачественная попалась. Один раз постирала — и уже полиняла. Наверное, подделка какая-то китайская.
Я стояла посреди кухни, держа в руках испорченную кофточку. Возразить? Сказать, что это был мамин подарок? Но ведь Людмила «хотела как лучше», она ведь «почти родная».
— Ну ладно, — пробормотала я. — Уже ничего не изменить.
— Вот и умница! — свекровь просияла. — А то расстраиваешься из-за пустяков. Знаешь, я вчера в магазине видела такую же модель, только ткань получше. Может быть, купим?
Но я уже не слушала её слов. Осторожно сложив кофточку, ушла в спальню и убрала её в самый дальний ящик комода — туда же, где хранились мамины фотографии и другие дорогие сердцу вещи, до которых Людмила ещё не добралась со своими «улучшениями».
На работе я поделилась случившимся с коллегой Ириной. Она выслушала меня и покачала головой:
— Мария, ты серьёзно собираешься всё это терпеть дальше? Сколько можно?
— А что мне остаётся? — устало ответила я. — Это ведь его мама… И квартира тоже его. Я просто там живу.
— Да брось ты! Это не жизнь — это выживание. Ты там просто существуешь.
Вечером Дмитрий вернулся домой уставший и голодный. Я приготовила его любимое блюдо — жаркое с картофелем. Когда мы сели за стол ужинать, я решилась начать разговор:
— Дима… Мне кажется, твоей маме тяжело со мной под одной крышей.
— Что ты имеешь в виду? — он даже вилку от тарелки не оторвал.
— Ну… она постоянно вмешивается: перестирывает мои вещи, двигает мебель без спроса, продукты перекладывает по-своему… Может быть, ей нужно больше личного пространства?
Дмитрий тяжело вздохнул:
— Мария… мама просто привыкла быть хозяйкой дома. Ей важно чувствовать себя нужной человеком. К тому же ей непросто меняться в её возрасте…
