— Ты либо накрываешь новогодний стол для всей родни у себя на даче, либо вылетаешь из этой семьи, как пробка из шампанского! — с усмешкой произнесла свекровь.
Оксана застыла с чашкой кофе в руке. За окном мелькали унылые киевские дворы — она ехала в метро по пути на работу, когда раздался звонок от Ларисы. Теперь стояла в тамбуре вагона, прижимая телефон к уху.
— Лариса, я не совсем понимаю… Какая дача? У нас с Денисом нет никакой дачи.
— Как это нет? — голос свекрови стал ледяным. — А бабушкин дом в Ржищеве? Разве ты теперь не хозяйка там?
Оксана сглотнула комок в горле. Та самая дача… Ветхий деревянный домик за семьдесят километров от Киева, который перешёл ей по наследству от бабушки полгода назад. Шесть соток заросшей земли, покосившийся забор, старая буржуйка и колодец во дворе.
— Там невозможно устроить праздник. Даже отопления нормального нет…
— Зато это твоя собственность, — отчеканила Лариса. — И раз уж тебе так повезло с недвижимостью, прояви уважение к семье мужа. Или ты считаешь нас чужими?
— Конечно же нет, просто…
— Никаких «просто»! Двадцать человек. Тридцать первого декабря к шести вечера всё должно быть готово: стол накрыт, комнаты прогреты. И чтобы всё было безупречно, понятно?
Оксана хотела что-то сказать в ответ, но услышала лишь короткие гудки — свекровь уже завершила разговор.
Поздно вечером Денис вернулся домой уставший и пропахший морозом и табаком. Оксана встретила его у двери.
— Твоя мама звонила сегодня… — начала она сразу же.
— Что опять? — Денис сбросил ботинки и направился на кухню, даже не взглянув на жену.
— Она требует устроить новогодний ужин для всей вашей родни… На моей даче в Ржищеве.
Денис открыл холодильник и достал бутылку пива.
— Ну так устрой. Дом ведь твой.
— Денис! Там невозможно ничего организовать! Это же полуразвалившийся дом без удобств!
— Мама сказала — значит надо выполнить, — он сделал глоток и посмотрел на неё холодным взглядом. — Или ты против моей семьи?
— Я вовсе не против… Но это же сумасшествие! Двадцать человек за неделю до праздника… В доме без отопления!
— Тогда продай этот домик, — пожал плечами он. — Отдашь деньги маме и забудем об этом навсегда.
По спине Оксаны пробежал холодок.
— Продать? Это ведь память о бабушке!
— Вот именно! Когда тебе удобно — это «бабушкино наследие», а как речь заходит о моих близких — сразу начинаются оправдания. Делай выбор: либо праздник устраиваешь сама, либо считай себя посторонней для нашей семьи.
Он ушёл в комнату и громко захлопнул дверь за собой. Оксана осталась одна на кухне, сжимая пальцами край стола до побеления костяшек.
На следующий день она позвонила своей сестре Ярине.
— Оксанка, да это чистой воды манипуляция! Пошли их всех куда подальше!
