Публичное признание без предварительного согласия — это не просто неловкий момент, но и серьёзное потрясение. Мужчина поднял глаза на Дарину и уточнил:
— Ни с кем больше не конфликтовали? Ни с однокурсниками, ни с соседями, ни с кем-то ещё?
— Нет, — твёрдо ответила она. — Я вообще человек неконфликтный. Да и времени на споры особо не было — учёба, подработка…
— Ну хоть так, — кивнул следователь, закрывая папку. — Если что-то вспомните или произойдёт что-то важное — сразу сообщайте. Вот мой номер, — он положил визитку на прикроватную тумбу. Поправляйтесь.
*******************
С тех пор прошло две недели. За это время состояние Дарины заметно улучшилось: приступы головной боли стали редкими, и врачи наконец разрешили ей вернуться домой. Правда, с одним условием: за ней должен был вестись постоянный присмотр.
Сначала Дарина настаивала на самостоятельности — ей хотелось как можно скорее вернуться к привычному ритму жизни и распоряжаться своим временем без ограничений. Но после очередного приступа головокружения, когда она едва не упала, стало ясно: врачи были правы. Пока ей действительно требовалась поддержка.
Дома её встретила мама — она взяла отпуск по уходу за дочерью. В квартире снова появился уют: запах домашнего бульона и травяных настоев наполнял комнаты, а у кровати всегда стояли фрукты и бутылка воды. Мама старалась не навязываться, но Дарина чувствовала её тревожные взгляды всякий раз, когда та думала, что дочь ничего не замечает.
По вечерам они вместе сидели на кухне за чашкой чая и беседовали обо всём понемногу: об университете, о будущем, о старых знакомых. Постепенно Дарина возвращалась к прежнему укладу жизни. Но стоило остаться одной — воспоминания о той роковой ночи всплывали вновь. И каждый раз внутри поднималась волна возмущения: как он мог так поступить?
Однажды вечером к ней заглянул следователь с выражением удовлетворения на лице.
— Ну что ж, Дарина, вижу по вам – идёт на поправку! – сказал он с тёплой улыбкой почти по-отечески. – Очень рад это видеть. А пришёл я с хорошей новостью: мы нашли того человека, кто покушался на вас.
Дарина застыла в напряжении. Сердце забилось так сильно, что шум в ушах заглушил всё вокруг.
— Кто это? Я его знаю? – спросила она дрожащим голосом; ноги подкосились от неожиданности настолько сильно, что она поспешно опустилась на кровать и вцепилась в край матраса.
Следователь сделал несколько шагов вперёд и остановился напротив неё:
— Знаете очень хорошо… Это ваш бывший молодой человек оказался вовсе не таким безобидным парнем. Он был страшно зол из-за отказа… из-за того унижения перед толпой людей… А потом ещё друзья посмеялись над ним… Вот он и решил отомстить… Хотя утверждает теперь: хотел лишь напугать вас.
— Он сам виноват… – прошептала Дарина глухо и отстранённо. Голос звучал будто издалека. – Я же его туда силком не тащила…
Следователь слегка склонил голову набок — будто сочувствуя её растерянности.
— Но факт остаётся фактом: именно Роман напал на вас… Завтра жду вас у нас в отделении для более подробной беседы… Нужно оформить документы и дать официальные показания.
Дарина машинально кивнула; взгляд оставался рассеянным – мысли метались хаотично: «Роман… Это был Роман… Он мог меня убить…»
— Я приду… – наконец выдавила она из себя; голос звучал глухо и замедленно – словно говорила сквозь толщу воды… – Ну ты даёшь… Пашка…
Она покачала головой в попытке осмыслить произошедшее до конца… Человек, которого она когда-то считала почти родным… оказался способен на такое предательство…
В груди медленно закипали обида… злость… горькое разочарование…
