Я с трудом набралась мужества и позвонила Александру. Он ответил только после долгих гудков.
— Мама, я занят, — отрезал он.
— Ты в курсе, что Оксанка подала заявление на лишение родительских прав? — спросила я, стараясь держать голос ровным, но он всё равно предательски дрогнул.
— И пусть подаёт, — прозвучал его равнодушный голос. — У меня теперь другая жизнь. Не собираюсь больше быть привязан к этой зануде.
Я медленно опустила трубку. Передо мной стояла детская кроватка, в которой мирно спал наш внук. Во сне он чуть шевельнул губами — точь-в-точь как Александр в младенчестве. Та же мимика, те же черты. Но я смотрела не на сына — передо мной был его ребёнок. И наша ответственность за него.
Полгода пролетели незаметно. Мы с Мирославом словно заново учились быть родителями: пеленали малыша, вставали по ночам на кормления, радовались первым улыбкам. Об Александре мы не говорили вслух. Он ни разу не проявил интереса к сыну и даже не позвонил.
Однажды я перебирала старые детские вещи и наткнулась на коробку с вещами Александра из детства: грамоты из школы, любимые игрушки… Хотела было выбросить всё это, но рука не поднялась. Вместо этого я раскрыла альбом с его фотографиями из ранних лет. На снимках был улыбающийся мальчик — наш сын когда-то… Я смотрела и пыталась понять: где мы оступились? Что упустили? Почему он вырос таким?
В комнату вошёл Мирослав и тихо положил ладонь мне на плечо.
— Перестань жить прошлым, — сказал он негромко. — Посмотри вперёд.
Он кивнул в сторону манежа: там сидел наш внук и весело лепетал что-то себе под нос, глядя прямо на нас своими ясными глазами. В них не было ни тени той холодности и злобы отца — только искренность и светлая чистота.
Я закрыла альбом и убрала его повыше на антресоли. Всё то осталось позади навсегда. Сейчас у нас была новая жизнь — хрупкая, драгоценная и самая настоящая.
Я подошла к манежу и взяла малыша на руки. Он крепко обнял меня своими маленькими ручками за шею.
— Всё хорошо теперь, — прошептала я ему в волосы, прижимая к себе крепче. — Теперь ты с нами… И мы у тебя есть навсегда.
