— Я хочу, чтобы Леся нашла себе жильё, — спокойно произнесла Оксана. — Мы договаривались, что она поживёт две недели, а прошло уже три. И пока золовка даже не думает съезжать.
Людмила с силой ударила ладонью по столу.
— Оксана, не вздумай выгонять мою дочь! У тебя целый дом — подвинешься немного, ничего страшного! Лесе сейчас тяжело, ей нужна поддержка близких!
— Этот дом принадлежит мне, — жёстко отрезала Оксана. — И я решаю, кто здесь может жить.
Свекровь вскочила с места, лицо налилось краской.
— Как ты смеешь так говорить?! Мирослав твой муж — значит, это и его дом тоже! А если я сказала, что Леся остаётся — значит так и будет!
Оксана чувствовала, как внутри всё сжимается от гнева, но старалась держать себя в руках. В этот момент Мирослав спустился вниз — его привлекли крики.
— Что тут происходит? — спросил он, переводя взгляд с матери на жену.
— Мирослав, скажи своей жене прекратить издеваться над Лесей! Это жестоко! — потребовала Людмила.
Муж замялся и отвёл глаза.
— Оксан… может быть и правда не стоит торопить её? Лесю ещё квартиру не нашла…
Оксана резко развернулась и вышла из кухни. Слушать это дальше было выше её сил. Поднявшись наверх в спальню, она закрылась изнутри и опустилась на кровать. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Всё становилось очевидным: Леся останется здесь надолго. А муж вместе со свекровью считают это вполне нормальным.
Следующие недели стали настоящим испытанием. Леся окончательно почувствовала себя хозяйкой: перестала даже делать видимость поиска жилья. Она приглашала гостей почти каждый вечер, устраивала шумные посиделки до ночи и включала музыку так громко, что соседи начали жаловаться. Когда Оксана возвращалась домой после работы — её встречал хаос: гора немытой посуды в раковине, разбросанная одежда на мебели и окурки на веранде.
Попытка поговорить с золовкой закончилась насмешкой:
— Оксаночка, расслабься уже! Здесь всем хватит места! Не понимаю твоей истерики.
— Потому что это мой дом, — спокойно ответила Оксана. — И ты здесь временно находишься как гостья.
Леся скрестила руки на груди и посмотрела вызывающе:
— Временно? Мне тут удобно. А ты просто жадная до безобразия! Дом у тебя огромный — а делиться не хочешь! Это называется эгоизмом!
Оксану обдало жаром от возмущения. Хотелось закричать и выставить золовку за дверь прямо сейчас… Но она сдержалась. Мирослав тем временем сидел в гостиной молча и делал вид будто ничего не происходит.
Прошёл месяц с момента переезда Леси. Дом перестал быть для Оксаны уютным местом отдыха: теперь она чувствовала себя чужой под собственной крышей. Золовка вела себя так уверенно и свободно будто платила за аренду или имела какие-то права на жильё. Мирослав же поддерживал сестру во всём и считал претензии жены преувеличением.
— Ну подумаешь бардак небольшой… Уберёшь да забудешь об этом,— сказал он однажды вечером после того как жена пожаловалась на очередной беспорядок на кухне.
— Почему я должна прибирать за твоей сестрой? — спросила Оксана прямо ему в лицо.
Муж лишь пожал плечами:
— Тебе ведь не трудно… А Лесе сейчас тяжело морально… Не надо добивать человека…
Оксана молча развернулась и ушла из комнаты. Продолжать разговор было бессмысленно: муж давно выбрал сторону семьи и менять своё мнение явно не собирался.
На следующий день приехала Людмила. Свекровь вошла без стука как к себе домой: прошла прямиком на кухню и уселась за стол с видом полноправной хозяйки дома. Оксана готовила обед; увидев свекровь – застыла на месте.
— Добрый день… Людмила,— сухо поприветствовала она гостью.
— Приветствую,— кивнула та.— Слышала опять давишь на Лесю… Зачем тебе это?
Оксана положила нож рядом со столешницей и повернулась к ней лицом:
— Я никого не давлю… Просто хочу чтобы Леся наконец съехала отсюда сама по себе… Прошёл месяц – а она даже попыток найти жильё не делает…
Людмила фыркнула раздражённо:
— Искать?! Да куда ей идти?! Цены бешеные – аренда неподъёмная! Зарплаты мизерные! Ты же видишь – у девочки нет возможности снять угол!
— Это уже вне моей ответственности,— спокойно ответила Оксана.
Лицо свекрови исказилось от ярости; она вскочила со стула и ударила кулаком по столешнице:
— Не твоя ответственность?! Ты вообще совесть потеряла?! Не смей выгонять мою дочь!! У тебя огромный дом – потеснись немного!! Ей идти буквально некуда – а ты стоишь как каменная глыба!!
Оксана стояла неподвижно напротив неё…
