Леся вернулась домой позже обычного, надеясь на спокойный вечер и возможность побыть наедине с собой. День выдался изнурительным. Совещание затянулось до самого вечера, а начальник устроил настоящую взбучку отделу продаж. После этого пришлось задержаться и доделывать отчёт, который должен был быть готов ещё вчера. Голова буквально раскалывалась от усталости, ноги ныли в неудобной обуви на каблуках. Единственное желание — добраться до квартиры, снять туфли, переодеться в домашнее и растянуться на диване. Может быть, заказать пиццу или просто заварить чай с бутербродом. Включить что-нибудь лёгкое и бессмысленное по телевизору и отключиться от всего мира. Её дом всегда был для неё тихой гаванью — местом, где можно было сбросить напряжение дня. Без начальников, без клиентов, без обязательств. Только она сама и тишина.
Уже подходя к подъезду, она уловила незнакомые голоса и смех — явно не соседские. Лифт привычно заскрипел на её этаже и открыл двери. Леся сразу услышала шум: громкие разговоры, смех и даже музыка звучала приглушённо сквозь стены. Она вышла из лифта и прислушалась внимательнее: не у Мельник? Нет — там тихо. Может у Коваленко? Тоже нет звуков. Шум явно доносился с её стороны коридора… С каждой секундой становилось всё яснее — это из её квартиры! Сердце забилось чаще, она ускорила шаг к двери.
Когда подошла вплотную, стало слышно отчётливо:
— Да налей уже нормально! — раздавался мужской голос из-за двери.
— Щас-щас! Не кипишуй! — ответил другой голос — знакомый до боли: это был Александр.
Леся вставила ключ в замок… но дверь оказалась не заперта.
Открыв её, она застыла: прихожая была заставлена чужой обувью и вещами так аккуратно разложенными, будто хозяева здесь жили давно. Всё напоминало вокзальную камеру хранения: ботинки незнакомых мужчин, поношенные кроссовки, женские туфли на платформе… даже старые тапочки валялись у стены рядом с тремя огромными сумками набитыми под завязку вещами. Куртки висели повсюду: мужская ветровка соседствовала с женской дублёнкой и старенькой шубой.
Её собственное пальто валялось на полу в углу — кто-то просто сбросил его как ненужную тряпку.
Она подняла его дрожащими руками, отряхнула от пыли и повесила обратно туда, где ему было положено висеть всегда — первым у входа.
Сжав губы от злости и обиды, Леся сняла туфли и аккуратно поставила их в сторону перед тем как пройти дальше по коридору.
— Александр?! — громко позвала она.
Ответа не последовало; весёлый гомон заглушал её голос.
В гостиной царило оживление: родственники мужа чувствовали себя как дома — двоюродный брат с супругой да ещё какая-то пожилая женщина расположились за столом так непринуждённо, словно были здесь каждый день.
Леся распахнула дверь в комнату… И остолбенела на пороге.
За обеденным столом сидели трое совершенно незнакомых ей людей: мужчина лет сорока в выцветшей футболке со следами еды на груди жевал бутерброд прямо из её любимой кружки; женщина с иссиня-чёрными волосами в леопардовом топе листала телефон одной рукой и хрустела чипсами другой; пожилая дама в ярком платье потягивала чай… из фарфорового сервиза Лесиной матери! Того самого набора посуды для особых случаев…
На столе громоздились тарелки вперемешку с чашками; стояла банка варенья собственного приготовления; хлеб лежал рядом с колбасой из холодильника… Всё это было её едой!
— Ого! А кто это к нам пожаловал? — поднял глаза мужчина в футболке не переставая жевать.
— Жена моя пришла,— сказал Александр выходя из кухни с чайником.— Леся вот познакомься наконец-то: это мой двоюродный брат Богдан со своей женой Алиной… А это Любовь – мамина двоюродная сестра…
Леся молча смотрела на них всех подряд – ни слова не говоря в ответ.
— Ну здрасьте-здрасьте,— кивнула Алина продолжая хрустеть чипсами без всякого смущения.
— Доброго вечерочка,— пробормотал Богдан сквозь полный рот бутерброда.
Любовь вообще никак не отреагировала – продолжала пить чай молча глядя куда-то вдаль через окно…
