Никогда. Ни друзей, ни родственников. Никого. Ясно? Александр кивнул.
— Я не услышала ответа, — напомнила Леся.
— Понятно, — пробормотал он.
— И ещё, — продолжила она твёрдо. — В этом доме решения за моей спиной не принимаются. Если хочешь кого-то пригласить — сначала спрашиваешь меня. Всегда. Без исключений. Это ясно?
— Ясно, — вновь кивнул он.
— Хорошо, — сказала Леся и чуть смягчилась в голосе. — Рада, что мы друг друга поняли.
Родственники начали торопливо собираться, стараясь не встречаться с ней взглядом. Богдан первым поднялся из-за стола; стул с шумом отъехал назад.
— Ну… мы, пожалуй, пойдём уже, — пробормотал он неловко и отвернулся от Леси. — Алина, давай быстрее собирайся.
— Да-да, уже бегу, — засуетилась Алина и схватила сумку со спинки стула.
Любовь молча допила остатки чая из фарфоровой чашки и аккуратно поставила её на стол. Затем медленно поднялась и направилась к выходу с опорой на палку. Никто не осмелился взглянуть на Лесю в этот момент: все отворачивались или смотрели в пол.
Они быстро прошли в прихожую и начали судорожно натягивать куртки и шарфы прямо на ходу, словно спешили убежать от чего-то неприятного.
— Извините… если что-то было не так… — пробурчал Богдан в сторону Леси всё тем же потупленным взглядом.
Леся стояла неподвижно с руками на груди и молча наблюдала за тем, как они собираются уходить.
Алина схватила дублёнку со спинки кресла; Богдан натянул ветровку; Любовь закуталась в шубу до ушей.
Александр стоял растерянный у стены в коридоре: его лицо выражало полное замешательство и внутреннюю растерянность. Он будто только сейчас осознал масштаб своей ошибки.
Он переводил взгляд то на родных, то на Лесю: видно было по нему — такого поворота он точно не ожидал.
Он надеялся: Леся промолчит… проглотит обиду… улыбнётся гостям из вежливости… как бывало раньше… Но сегодня всё пошло иначе: она не стала терпеть… И теперь до него дошло: черта была пересечена.
— Богдан… извини меня… брат… — тихо произнёс он при проводах к двери родных.
— Да брось ты… — махнул рукой тот, натягивая кроссовки.
— Мы поедем в гостиницу… что-нибудь найдём переночевать.
— Конечно найдём! Всё нормально! — подхватила Алина с поспешной улыбкой.
Любовь ничего не сказала вовсе: просто вышла за порог без слов.
Прошло около получаса после того как дверь за ними захлопнулась и тишина вновь воцарилась в квартире.
Родственники ушли стремительно – меньше чем за пять минут их уже не было видно и слышно.
Хлопнула входная дверь; глухое эхо прокатилось по коридору; наступила звенящая тишина.
Леся прошла в гостиную и окинула взглядом стол – недавно здесь сидели чужие ей люди…
На скатерти остались грязные тарелки… хлебные крошки… следы пролитого чая… открытая банка варенья…
Она принялась убирать молча – методично складывала посуду стопками… вытирала поверхность стола тщательно…
Александр стоял у дверного проёма – наблюдал за ней молча… Не решался подойти ближе…
— Леся… — начал он тихим голосом.
— Не сейчас, — ответила она спокойно, даже головы не повернув.
— Но я хотел бы объяснить…
— Я сказала: не сейчас, Александр.
Он замолчал сразу же после этих слов… Постоял немного ещё… И ушёл в спальню один…
Леся подошла к окну и распахнула его настежь обеими руками – впустила внутрь холодный ночной воздух…
Свежий ветер ворвался внутрь комнаты – чистый поток воздуха освежил пространство…
С улицы доносились звуки машин; где-то сигналили скорые; подростки громко переговаривались во дворе…
Она закрыла глаза… запрокинула голову назад… вдохнула глубоко…
И выдохнула медленно… долго…
Вместе с этим выдохом ушло напряжение последних часов – ушёл гнев… усталость растворилась…
Тишина наполнила комнату…
Это был её дом…
Её личное пространство…
Её правила…
Без посторонних голосов…
Без незваных визитов…
Без решений за её спиной…
Она открыла глаза снова – посмотрела вдаль через окно на огни города…
И поняла одно очень ясно:
Молчать она больше никогда не станет.
Ни при каких обстоятельствах.
Это её дом.
Её крепость.
Её территория со своими законами.
И если кому-то это не по душе – выход там же где вход был… Пусть идёт своей дорогой дальше.
