— Ладно… Делай, как считаешь нужным. Только прошу — осторожно, хорошо?
Я приложила максимум усилий. Фиксировала синяки Марии, записывала ее слова, хотя она говорила крайне неохотно… Да, приемные родители действительно заставляли ее ночами нянчиться с их малышом. И да — они поднимали на нее руку за малейшую ошибку.
Я выжидала момент. Понимала: если поспешить и вызвать службу опеки без веских доказательств — эти люди легко выкрутятся и всё обернется против Марии.
***
Случай представился довольно скоро. Когда Мария появилась на занятии, я сразу заметила: половина ее лица была в синяках. Веко распухло, губа рассечена, на скуле — свежая ссадина… Она что-то мямлила про то, как оступилась на лестнице, но руки у нее дрожали так сильно, что она не могла удержать инструмент.
— Всё. С меня хватит, — сказала я твердо. — Ты туда больше не вернешься.
Прямо при ней я набрала номер службы опеки.
Затем позвонила в полицию. Потом мы вместе сидели в кабинете, пока сотрудники опеки оформляли документы и задавали вопросы. Я не отпускала ее ладонь — тонкую и ледяную, со следами от чужих пальцев…
Через два дня девочку перевели в приют. Пока временно.
***
В тот же вечер мне позвонил Ростислав.
— Ты хоть понимаешь, что натворила?! — закричал он с порога разговора.
Он был явно пьян, и меня вдруг накрыло ощущение дежавю: когда-то мой бывший муж звонил мне в таком же состоянии и кричал из-за того, что я решилась подать на развод и потребовала раздел имущества.
— Что ты сделала?! — тогда он вопил в трубку. — Ты всё у меня отобрала!
Но теперь я была совсем другой женщиной.
— Что вы хотели? — спокойно спросила я.
— Что хотел… — передразнил Ростислав с издевкой. — Не строй из себя невинность! Ты вообще осознаешь последствия? Мы ведь жили в её квартире! Это её жильё от родителей! Нас теперь выставят на улицу!
