Марта ахнула и прижала ладонь к груди, словно подражая героиням наивных теленовелл. В этом было что-то даже забавное — вся сцена выглядела как тщательно разыгранная пьеса. Только вот в горле у меня застрял ком, плотный и кислый, как зимний мандарин.
— Богдан, — обратилась я к мужу, — ты замечаешь, что здесь происходит?
— Оксаночка, ну не начинай…
Он не смотрел мне в глаза. Его взгляд упирался в пол, в узоры на ковре с восточным орнаментом — те самые завитки, которые всегда казались мне нелепыми. И тут я поняла: он всё осознаёт, всё видит… но никогда не станет на мою сторону.
Мы с Богданом прожили в браке три года. И всё это время его мать не упускала случая напомнить мне о моём «неподобающем» происхождении. Сама же она считала себя потомственной аристократкой. Верила в это безоговорочно.
Я работала историком и имела доступ к множеству архивов. Устав от постоянных уколов со стороны свекрови, я решила сделать ей особенный новогодний сюрприз…
***
— Людмила, — произнесла я ровным голосом, — вы уже третий Новый год подряд дарите мне хозяйственные мелочи. Фартук, прихватки для духовки, губки для посуды и средство от накипи… Кстати говоря, я начала их собирать. У меня уже почти экспозиция из ваших «подарков с подтекстом».
— Оксана! — встревожился Богдан.
Я подмигнула ему весело и перевела взгляд на свекровь: та заметно покраснела.
— Ты! — прошипела Людмила сквозь зубы. — Ты! Невоспитанная девчонка! Я принимаю тебя в нашу семью с её славной историей и традициями… А ты! Со своей бабкой-дояркой… Ты…
Она не закончила фразу — внезапно закашлялась.
— Мама! — вскрикнул испуганно Богдан и бросился к ней.
— Боже правый! — взвизгнула Марта и подбежала к Людмиле с другой стороны.
Свекровь буквально рухнула им на руки и позволила усадить себя на диван. Это выглядело трогательно до слёз…
