Женщина повернулась и взялась за дверную ручку. Александр, ошеломлённый, стоял с конвертом в руке, не в силах произнести ни слова.
— Подождите… вы что, одна пойдёте? Я вызову такси!
— Не стоит, — она обернулась напоследок. Черты её лица вдруг смягчились. — С Новым годом, Александр. Береги мою дочь. И… постарайся быть счастливым. Это куда труднее, чем просто выглядеть успешным.
Дверь за ней закрылась почти неслышно. Александр вернулся в гостиную, где гости бурно обсуждали что-то между собой.
Он опустился на своё место, но для него праздник уже закончился. Слова Ларисы звучали в голове громче любых курантов.
Он смотрел на Владиславу: та смеялась над чем-то, сказанным Зоряной, но глаза её оставались покрасневшими.
Взгляд Александра скользнул по роскошному интерьеру — теперь он казался ему фальшивым антуражем; даже весёлые голоса гостей отдавались неестественным эхом.
Он ощутил себя не хозяином дома, а мальчиком в чужом пиджаке — будто примерил взрослую роль и тут же провалил её.
Позже, когда все разошлись и они остались вдвоём среди груды грязной посуды и пустых бутылок, Александр подошёл к жене.
— Владислава, я…
— Не сейчас, Александр, — она даже не посмотрела на него. — Сегодня просто давай уберёмся.
Он молча взял тряпку. Они прибирались почти до самого утра и всё это время не обменялись ни словом.
Александр мыл полы — впервые в жизни. Вода была мутной и ледяной; прикосновение к ней вызывало отвращение.
В его мыслях всплывали тёплые и заботливые руки Ларисы — именно они сегодня выполняли эту работу вместо него… пока он пытался выставить её служанкой перед гостями.
Стыд охватил его с такой силой, что казалось: он прожигает изнутри насквозь. Такого чувства он ещё никогда не испытывал.
Под утро он обнял Владиславу перед сном. Она не отстранилась… но и не прижалась ближе.
— Завтра… вернее уже сегодня… — прошептал он в темноте. — Мы поедем к твоей маме. Я попрошу у неё прощения…
Она промолчала. Но спустя минуту её плечи едва заметно затряслись от сдерживаемых эмоций. Он крепче прижал жену к себе, осознавая: чтобы вернуть то доверие и тепло, которое разрушил одним самодовольным жестом сегодня вечером — могут понадобиться годы…
А может быть… это уже невозможно исправить вовсе.
За окном серело утро первого января нового года.
И первым его уроком стало понимание: истинное богатство невозможно купить за деньги… А настоящее унижение приходит тогда, когда ты сам позволяешь себе считать другого человека ниже себя.
