Богдан усмехнулся и с раздражением швырнул записку на стол. — Ну и прекрасно! — громко произнёс он в пустой комнате. — Посмотрим, как вы запоёте, когда узнаете, сколько топлива ушло на поездку через весь город!
Он включил телевизор в надежде найти экономические новости, но на всех каналах шли праздничные концерты и старые любимые фильмы. Не найдя ничего подходящего, мужчина направился на кухню, сварил немного макарон и сел за стол.
Тишина в квартире ощущалась не умиротворяющей, а гнетущей, словно ватой окутывала всё вокруг. Он привык к тому, что Ева постоянно смеётся, а Павел засыпает его вопросами о планетах и звёздах. Привык к тому, как Ганна напевает себе под нос что-то тихое, расставляя посуду по местам. Теперь же единственным звуком был глухой стук вилки о дешёвую тарелку.
Он взглянул на часы. Сейчас дети наверняка уже уплетают пироги Ганны. Юрий, ворчливый старик, скорее всего достал свою настойку и травит очередные байки. А Ганна… она смеётся. Без него.
Богдан открыл банковское приложение. На счёте лежала приличная сумма — его финансовая подушка безопасности. Цифры выглядели внушительно: ровные ряды чисел успокаивали взгляд. Но вдруг он понял: эти цифры не могут обнять его по-настоящему. Они не скажут: «Папа, посмотри, какую снежинку я сделал». Они не согреют холодную постель.
Перед внутренним взором всплыло лицо Евы в тот момент, когда он уносил пакеты с продуктами из дома. Девочка была слишком мала для понимания инфляции — она просто видела: папа унес с собой праздник. Богдан почувствовал тошноту подступающую к горлу. Он возводил крепость ради защиты семьи от нужды — но в процессе сам вышвырнул их за её стены и остался один среди голых стен и банковских отчётов.
В памяти всплыла Ганна — её усталый взгляд, натруженные руки и бесконечные старания угодить его алчности, которую он оправдывал «бережливостью». Вдруг он ясно увидел себя со стороны: жалкий человек с мелочной душой, который ради мнимого спокойствия готов лишить собственных детей Рождества.
— Что же я делаю… — прошептал он едва слышно и закрыл лицо руками.
Макароны казались безвкусными и сухими как картон. Богдан резко поднялся из-за стола, схватил ключи и поспешно вышел в гараж.
В доме родителей Ганны царили свет и веселье. За большим столом собралась вся семья; звучал смех и раздавались голоса радости…
