— Вот как, значит, — холодно произнесла Людмила. — Значит, ты у нас хозяйка-одиночка. Мы к тебе с открытым сердцем, с угощениями, по-доброму… А ты тем временем прячешь имущество от мужа. Максим, ты слышишь? Для неё ты просто жилец.
— Мам, хватит уже, — глухо пробормотал Максим. — Дарина… может, всё-таки оформим ей временную регистрацию? Для работы это необходимо. А дальше разберёмся…
— Нет, Максим. Никаких «разберёмся», — Дарина поднялась из-за стола. — Вы все забыли одну важную деталь. Очень существенную.
Свекровь прищурилась:
— Что ещё за деталь? Что ты там ещё напридумывала?
— Когда мы заключали сделку, мой юрист настоял на полном контроле движения средств. У меня на руках все бумаги: договор продажи бабушкиного жилья, банковские выписки — всё подтверждает, что именно эти деньги были направлены на покупку этой квартиры. Даже если вы решите через суд доказать участие Максима в ремонте и попытаетесь этим увеличить его долю в недвижимости — у вас ничего не выйдет. Все крупные расходы оформлены на мою девичью фамилию: плитка, паркет и прочее я оплачивала лично.
Дарина перевела дух. София смотрела на неё с нескрываемой злобой.
— Всё рассчитала заранее, да? — процедила золовка сквозь зубы. — К разводу готовилась?
— Я готовилась к жизни, София. К такой жизни, где женщина может чувствовать себя в безопасности. И если ваша идея семьи сводится к тому, чтобы отнять у меня то немногое, что я имею,— цена ей копейка.
Людмила медленно поднялась со своего места; лицо её покрылось пятнами от напряжения.
— Моя нога больше не ступит в этот дом! Пошли отсюда, София! Пошли скорее! Нас здесь не ждут… Здесь ценят только квадратные метры и документы на собственность!
Они ушли поспешно и демонстративно не притронулись к еде. Входная дверь захлопнулась с гулким эхом в опустевшей квартире. Максим остался сидеть за столом.
— Дарина… зачем так жёстко? — тихо произнёс он после паузы. — Можно было сказать мягче… Мама ведь уже немолода… Она просто волнуется за Софию…
Дарина посмотрела на мужа внимательно и долго. На человека, с которым мечтала состариться вместе… И вдруг поняла: он ни разу её не поддержал этим вечером. Он просто сидел и ждал момента её капитуляции перед натиском своей матери.
— Знаешь что, Максим… — сказала она негромко и повернулась к окну с видом на праздничную иллюминацию города. — Самое обидное даже не то, что твоя мама хотела забрать моё жильё… А то, что ты был готов ей в этом помочь.
Слёз она себе не позволила – по крайней мере сейчас нет смысла их проливать.
Подойдя к столу снова, она взяла бутылку вина и наполнила бокал до краёв.
Праздник продолжался – но теперь это было совсем другое Рождество: без надежд и без иллюзий о будущем рядом с этим человеком.
