Ключи лежали на столе — все три комплекта. Мои, Михайла и тот самый запасной, который мы держали «на всякий случай». Но уже чья-то чужая женская рука с тяжёлым золотым кольцом тянулась к ним, словно к своей законной собственности.
— Раз уж я теперь буду здесь жить, мне нужен свободный доступ, — произнесла свекровь с таким видом, будто это было само собой разумеющимся. — Не собираюсь же я каждый раз бегать за вами.
Я застыла в дверях кухни, не веря тому, что слышу. Всего три часа назад я отвезла четырёхлетнего Ярослава в поликлинику на плановый осмотр. А вернувшись домой, оказалась будто в другой жизни.
Меня зовут Таня, мне тридцать два года. Пять лет назад я вышла замуж за Михайла Воронова — спокойного инженера с уравновешенным характером, который казался мне воплощением стабильности и надёжности. Мы вместе взяли ипотеку на эту двухкомнатную квартиру, вдвоём выбирали каждую плитку в ванной и каждую ручку для кухонных шкафов. Здесь родился наш сын. Здесь прошли самые светлые годы моей жизни.
И вот теперь прямо посреди гостиной стояли три огромных чемодана, а на диване расположилась сама Ганна — свекровь, которая последние пять лет жила в Харькове и наведывалась к нам максимум раз в год и то ненадолго.
— Михайло, что происходит? — спросила я мужа, который суетливо расставлял чашки по столу и старательно избегал моего взгляда.
— Мама переезжает к нам… временно… пока не решится вопрос с её жильём, — пробормотал он почти шёпотом.
— Какой ещё вопрос? И почему я узнаю об этом вот так?
Ганна недовольно поджала губы и посмотрела на меня с плохо скрываемым раздражением.
— Таня, давай без сцен при ребёнке. Михайло поступил правильно. Сын обязан заботиться о матери. А ты как жена должна быть благодарна за это решение. Я ведь не посторонняя тебе женщина — бабушка твоего ребёнка всё-таки.
Ярослав крепко прижался ко мне сбоку и испуганно оглядывался вокруг. Он видел бабушку всего несколько раз в жизни и сейчас явно не понимал: почему эта строгая женщина распоряжается у них дома?
Я опустилась на корточки рядом с сыном и ласково провела рукой по его волосам:
— Иди к себе в комнату, зайчик. Поиграй немного там. Я скоро приду.
Когда его лёгкие шаги затихли где-то в глубине квартиры, я выпрямилась и обратилась к мужу уже без попыток скрыть напряжение:
— Объясни всё прямо сейчас.
Он наконец посмотрел мне в глаза. В его взгляде смешались вина и упрямство — знакомое сочетание за годы совместной жизни: оно всегда означало одно — решение принято без моего участия.
— Мама продаёт квартиру в Харькове… Там старый дом: трубы текут постоянно, соседи неблагополучные… Она уже немолода… Ей нужен уход… внимание… Ну логично же ей переехать ко мне…
— Логично было бы сначала поговорить со мной об этом!
— Я знал твою реакцию заранее! — вспылил он вдруг. — Ты всегда была против моей мамы! С самого начала! Стоит ей приехать — у тебя мигрень начинается или срочные дела появляются!
Свекровь понимающе кивнула головой как судья при вынесении приговора:
— Вот видишь сам? Я ведь говорила тебе: Таня меня не любит… Но ничего… Я не держу зла… Молодые нынче эгоистичные пошли… Всё им только для себя…
Меня словно окатили ледяной водой: перед глазами вдруг отчётливо возникла картина происходящего со стороны… Муж с матерью уже образовали союз… Они стали одной стороной… А меня выставили чужой…
— Ганна… давайте честно поговорим… Вы продаёте свою квартиру… На какой срок вы планируете остаться здесь?
Свекровь переглянулась с сыном; этот взгляд сказал больше любых слов.
— Пока не найду подходящий вариант жилья… Может быть месяц…
