«Пылесборники, — заявила она. — Ребёнок может заработать астму от этой дряни».
Каждое утро она поднималась в шесть и включала телевизор на полную громкость — «чтобы не проспать утренние новости». Ярослав просыпался в слезах, а Ганна упрекала меня: «Избаловала ты его, вот и орёт по пустякам».
Её не устраивало буквально всё: как я готовлю, как одеваюсь, как воспитываю сына и чем зарабатываю на жизнь. Я работала удалённо дизайнером, но для неё это было несерьёзно. «Женщина должна сидеть с ребёнком и следить за домом, а не в компьютере целыми днями торчать», — повторяла она с упрёком.
Михайло оставался глух к моим жалобам.
— Мама уже в возрасте, у неё сложный характер, — говорил он каждый раз. — Потерпи немного. Со временем привыкнет и станет мягче. Ей просто нужно освоиться.
Но вместо того чтобы смягчиться, она становилась всё увереннее. С каждым днём отвоёвывала новые позиции.
Сначала сняла мои кухонные полотенца со словами: «Не выношу эту расцветку».
Потом выбросила мои приправы: «От карри у Михайла жжёт в желудке».
Затем переставила посуду в шкафах так, как ей казалось правильным.
Я ощущала себя всё более чужой в собственном доме. Будто невестка стала временной гостьей там, где главной хозяйкой теперь была свекровь.
Однажды вечером, когда Михайло задержался на работе, Ганна пригласила меня поговорить «по важному поводу».
— Таня, — начала она ласковым тоном, — мы с Михайлом обсудили один серьёзный момент.
Я напряглась. Если они что-то обсуждали вдвоём — значит снова без меня.
— Что именно?
— Ты ведь знаешь: ваша квартира требует больших затрат каждый месяц. Ипотека, счета за коммуналку, ремонт… Всё это тяжело тянется. Я хочу помочь вам справиться.
Я посмотрела на неё с недоверием.
— Помочь?
— Да-да. Я готова вложить деньги от продажи своей квартиры и полностью закрыть вашу ипотеку досрочно.
У меня екнуло сердце. Это звучало слишком заманчиво.
— И что взамен?
Она улыбнулась спокойно:
— Ничего особенного… Просто Михайло оформит квартиру на меня. Это логично: я вкладываю средства — получаю гарантию. А после моей смерти всё перейдёт ему и Ярославу.
Меня охватил холод внутри.
— Оформить жильё на вас?
— Ну да! Это же формальность! Вы продолжите жить здесь как прежде. Просто юридически собственницей буду я — для подстраховки… Вдруг что-то случится… — она сделала паузу и добавила: — какие-нибудь непредвиденные обстоятельства…
«Непредвиденные обстоятельства». В этот момент до меня дошло: речь идёт о разводе. Если квартира будет записана на неё — делить будет нечего. Меня просто выкинут ни с чем.
— Ганна… Вы понимаете вообще? Вы предлагаете оставить без крыши над головой меня и моего сына?
— Да что ты такое говоришь? Кто тебя гонит? Живи спокойно! Просто… ну если вдруг ты решишь уйти от Михайла… зачем тебе его имущество тащить за собой?
«Его имущество». Квартира, которую мы покупали вместе; куда я вложила свои накопления при первом платеже; которую мы обустраивали годами…
— Мне нужно подумать об этом, — сказала я тихо.
Она бросила через плечо:
— Михайло уже согласился. Мы завтра идём к нотариусу оформлять документы. Я просто решила предупредить тебя заранее… из уважения.
В ту ночь сон ко мне так и не пришёл. Я лежала рядом со спящим Ярославом — теперь он спал с нами в спальне на раскладном кресле — и смотрела в потолок без единой мысли о сне.
Всё стало предельно ясно: это вовсе не забота матери о сыне или желание помочь семье… Это был захват территории по всем правилам стратегии: продуманный до мелочей план по вытеснению меня из жизни мужа и из собственного дома.
На рассвете я поднялась раньше всех. Тихо оделась, собрала документы и вышла из квартиры прочь навстречу неизбежному решению.
