Сначала — в банк: нужно было разобраться с условиями ипотечного договора. Затем — к юристу. Консультация бесплатная, всего двадцать минут, но этого оказалось достаточно, чтобы уяснить главное: жильё оформлено в совместную собственность, и без моего согласия переоформление невозможно.
Следующим пунктом стал визит в МФЦ — я запросила выписку из ЕГРН по нашей квартире.
К вечеру у меня на руках были все необходимые бумаги и чёткий план дальнейших действий.
Когда я вернулась домой, Михайло и Ганна сидели за столом, перебирая какие-то документы.
— Таня, где ты была? — нахмурился муж. — Мы уже волноваться начали. Мама вся на нервах.
— Я ходила к юристу, — ответила я спокойно.
Свекровь побледнела.
— К какому ещё юристу?
Я положила перед ними папку с документами.
— Михайло, мне известно о твоем визите к нотариусу завтра. И я знаю о вашем намерении переписать квартиру на твою мать. Этого не случится.
— Таня, ты всё не так поняла… — начал он было оправдываться.
— Всё именно так. Квартира записана на нас обоих. Без моего нотариально заверенного согласия никакие сделки невозможны. И такого согласия ты от меня не получишь. Никогда.
Свекровь вскочила со стула:
— Михайлик! Я же говорила тебе! Она всё разрушит! Она никогда не была частью нашей семьи!
— Хватит! — резко остановила я её. — Пять лет я молчала из уважения к мужу. Терпела ваши упрёки, вмешательство и постоянные придирки. Но теперь вы перешли границу.
Я повернулась к мужу:
— У тебя есть два варианта: либо твоя мама съезжает в течение недели и снимает себе жильё на часть средств после продажи квартиры; либо я подаю заявление на развод и делим имущество по закону. Продадим квартиру, разделим долги — каждый пойдёт своей дорогой.
— Ты угрожаешь мне? Моей собственной матери? — вскочил он с возмущением в голосе.
— Это не угроза. Это реальность. Ты впустил в наш дом человека, который хочет оставить без крыши надо мной и нашим сыном Ярославом. Ты молча согласился отдать ей нашу квартиру. Ты предал свою семью — меня и Ярослава. Теперь решай сам, с кем ты остаёшься.
Ганна схватилась за грудь:
— Михайлик… Мне плохо… Сердце… Она сведёт меня в могилу…
Но Михайло остался сидеть неподвижно. Он смотрел прямо на меня, и впервые за долгое время в его взгляде появилась растерянность: он понял, что отступать я больше не собираюсь.
— Таня… может поговорим спокойно…
— Нет больше «спокойно». Пять лет я жила тихо-мирно под вашим давлением и притеснениями в собственном доме. Всё закончилось. У тебя неделя времени или я связываюсь со своим адвокатом.
Я пошла за Ярославом: он прятался в кладовке во время всей сцены с бабушкой и отцом; мы ушли с ним на кухню делать домашнее задание.
Через четыре дня Ганна покинула нашу квартиру.
Не через семь дней — раньше срока: потому что знала — каждый день просрочки уменьшает моё терпение до нуля.
Она уехала молча, даже не попрощавшись ни со мной, ни с внуком. Чемоданы помогал грузить Михайло; краем глаза я заметила, как он украдкой вытирал слёзы рукавом куртки. Мне его уже не было жаль: он сделал свой выбор тогда, когда предал нас ради чужой правды; а потом испугался последствий своего решения.
В тот вечер мы впервые за долгое время остались вдвоём на кухне без посторонних глаз и ушей.
— Ты понимаешь ведь… что этого я тебе не прощу? — сказал он тихо после долгого молчания.
— А ты осознаешь… что прощения от меня тоже ждать не стоит? — ответила я ему тем же тоном.
Он опустил взгляд вниз; слов больше не было нужно между нами двоими…
Развода пока что не последовало… Но внутри нашего брака что-то треснуло окончательно и бесповоротно: Ганна разрушила нас изнутри даже несмотря на то, что её замысел провалился…
Ярослав вернулся обратно в свою комнату; а я занялась стиркой белья заново: вывела запах чужих духов из наволочек и шторок… развесила обратно его любимые плакаты с динозаврами…
Позже ночью укладывала сына спать… Он вдруг спросил:
— Мамочка… а бабушка уже совсем-совсем больше никогда к нам не приедет?
Я пожала плечами:
— Не знаю точно, солнышко…
Он серьёзно кивнул:
— Ну хорошо тогда… Она была грустная… И очень громкая…
Я поцеловала его макушку и вышла из комнаты…
Остановившись посреди коридора своей квартиры… вдруг поняла самое важное: дом — это вовсе не стены вокруг тебя… Дом начинается там… где проходит граница твоего достоинства… которую ты готов защищать до конца…
И сегодня свою границу я защитила полностью…
