Дарственная лежала на столе у нотариуса, и Александра сразу узнала почерк своего супруга — ещё до того, как успела прочитать хоть строчку.
Она оказалась в этом кабинете случайно, пытаясь найти туалет в запутанном коридоре юридической фирмы. Дверь была приоткрыта, и через щель она заметила знакомую фигуру. Богдан сидел спиной к выходу, склонившись над бумагами. Рядом с ним, сжимающая губы в торжествующей усмешке, сидела Лариса.
Мать Богдана что-то негромко говорила ему, постукивая ухоженным пальцем по документу. Он лишь молча кивал — словно игрушечная фигурка.
Александра отпрянула назад и прижалась к прохладной стене коридора. Сердце бешено стучало где-то в горле, мешая вдохнуть полной грудью. Она пришла сюда оформить доверенность для получения справок из БТИ — обычная формальность по поводу квартиры, доставшейся ей от бабушки. В той самой квартире они с Богданом жили уже четыре года.
И вот теперь её муж вместе с его матерью находились в соседнем кабинете и явно не собирались посвящать её в свои дела.
Александра достала телефон и включила камеру. Руки оставались неподвижными — адреналин действовал сильнее любых таблеток. Она аккуратно направила объектив на щель между дверью и косяком и начала запись.
— Здесь подпиши… И тут тоже, — голос Ларисы звучал тягуче-сладко. — Молодец, сынок. Наконец-то станешь полноправным владельцем, а не будешь жить за счёт этой выскочки.
— Мам… может, не стоит так? — голос Богдана был нерешительным. — Она ведь всё равно узнает…
— Что именно узнает? — фыркнула Лариса. — Что ты как законный супруг оформил на себя общее имущество? Ты имеешь на это полное право! А квартира от бабушки получена во время брака — значит, половина твоя по закону! Я всё уточнила у юриста.
Александра почувствовала, как лицо заливает холодом: кровь отхлынула мгновенно. Всё сказанное свекровью было полной чепухой — наследство не подлежит разделу при разводе; оно считается личной собственностью. Но Богдан об этом не знал. Он вообще редко что-либо понимал за пределами того, что ему внушала мать.
Она продолжала запись ещё около минуты, после чего осторожно отошла от двери и направилась к выходу. Ноги сами вынесли её наружу. На улице она сделала глубокий вдох морозного воздуха и только тогда позволила себе облокотиться на фонарный столб для опоры. Четыре года жизни рядом с человеком, который всё это время готовил предательство.
Александра вернулась домой раньше мужа. Не теряя времени даром, она прошлась по квартире и собрала все важные документы: свидетельство о праве наследования хранилось в шкатулке среди украшений — месте, куда Богдан никогда не заглядывал; свежая выписка из реестра лежала в рабочей сумке; а завещание бабушки с нотариальным заверением находилось в банковской ячейке — о ней муж даже не догадывался.
Она устроилась на кухне и стала ждать его возвращения.
Богдан появился спустя два часа: напевал себе под нос какую-то мелодию и выглядел весьма довольным собой — настолько беззаботно вошёл в квартиру, что даже не заметил жену в темноте кухни без света.
— Александра? Ты дома? — он щёлкнул выключателем и вздрогнул при виде жены за столом. — Почему сидишь без света? Что-то случилось?
Она молча смотрела на него: мужчину средних лет с начинающейся лысиной и округлившимся животом… того самого человека, которого когда-то считала опорой своей жизни.
— Как день прошёл? — спросила она спокойно и ровно.
