Свекровь вскинула руки, будто пытаясь укрыться от напора слов, и отступила на шаг. Её лицо стало бледным, а в глазах мелькнуло замешательство.
— София, прошу тебя, успокойся, — произнесла она едва слышно. — Я не хотела причинить тебе боль. Мне казалось, что так будет правильно для всех.
Но София уже не могла остановиться. Её охватили обида и разочарование, затмевая здравый смысл.
— Правильно для всех? А я где в этом «все»? — выкрикнула она с надрывом. — Вы считаете себя вправе принимать решения за меня? Думаете, можно просто вычеркнуть мои желания? Я больше не намерена мириться с этим! Я не собираюсь жертвовать своими мечтами и временем ради чужих удобств!
Свекровь молчала, опустив взгляд. В её лице читались растерянность и тень вины. Постепенно гнев Софии начал угасать, уступая место усталости и внутренней опустошённости. Она понимала: перегнула палку… но слова уже прозвучали.
— Леся, я не хочу конфликта, — сказала она спокойнее, но по-прежнему твёрдо. — Мне важно отстоять свои границы. Я не позволю вам принимать решения за меня. Мы с Богданом всё обсудили заранее — в нашем расписании нет места для поездок на дачу. Поэтому сейчас же позвоните своему брату и предупредите его: пусть он не едет.
— София… я не могу этого сделать… — прошептала свекровь почти неслышно. — Тарас уже выехал и будет ночью в Киеве. Праздник состоится… с тобой или без тебя.
София тяжело выдохнула; внутри всё сжалось от боли и горечи. Она понимала: назад дороги нет — всё сказано открыто и окончательно.
