Андрей побледнел. Кристина не проронила ни слезинки. Она просто сидела, глядя в одну точку, не в силах осознать, как такое вообще возможно. Как может быть «несовместимо» то, что ещё даже не успело обрести форму и смысл?
— Но как это могло случиться? — спросил он, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
Врач лишь равнодушно пожала плечами и продолжила объяснение так, словно речь шла не о судьбе человека, а о неисправности какого-то прибора.
Кристина настояла на повторных анализах, консультациях у других специалистов, дополнительных обследованиях. Ей хотелось верить: это ошибка, недоразумение или чьё-то невнимание. Но ответ оставался прежним. Единственное, что медики рекомендовали дополнительно — провести амниоцентез для подтверждения диагноза.
Она согласилась. Что ещё оставалось? Только страх и боль. Через несколько дней пришли результаты — они подтвердили самое страшное. Врачи вновь настаивали на прерывании беременности.
Кристина легла в больницу. Всё происходило словно в тумане: будто решения принимал кто-то другой, чужими руками ставились подписи и ложился на операционный стол тоже кто-то посторонний. Она попросила общий наркоз — не хотела видеть происходящее, слышать звуков или ощущать прикосновений.
— Всё позади… — прошептала она себе под нос, когда впервые осталась одна в палате. Затем укрылась с головой одеялом и тихо плакала в подушку до тех пор, пока слёзы окончательно не иссякли.
Через два дня Андрей отвёз её домой. Он был встревожен: той Кристины больше не было рядом с ним. Перед ним стояла лишь блеклая тень женщины, которую он знал и любил. Она двигалась словно по инерции; взгляд её был потухшим, голос звучал почти неслышно. Он обнял её крепко-крепко, провёл рукой по волосам — пытаясь хоть немного вернуть ей тепло и уверенность.
— Кристина… я рядом с тобой. Я тебя люблю… Всё наладится… — шептал он ей на ухо самыми искренними словами, хотя сам уже сомневался в их правдивости.
— Нет… Андрей… уже ничего не будет как прежде… — прошептала она ему в плечо и снова расплакалась.
Прошёл год. Время не лечит раны полностью, но позволяет чуть отстраниться от боли и научиться жить дальше. Кристина с головой ушла в работу: старалась загружать себя делами настолько плотно, чтобы ни на что другое не оставалось сил или мыслей. Часто задерживалась допоздна и возвращалась домой ближе к рассвету. Работа стала для неё чем-то вроде спасения — хотя временами она чувствовала: эта броня начинает давить изнутри всё сильнее и сильнее…
