У Валентины всё шло наперекосяк: казалось, муж завёл роман на стороне, Никита прогуливал занятия, прятал сигареты под матрасом и при каждом удобном случае грубил ей. На работе царил постоянный аврал, зарплату не повышали уже два года, а новый начальник, Кирилл, с первого дня невзлюбил её — хоть увольняйся. Но уйти с работы было невозможно: кредит за диван ещё не погашен, телефон для Никиты тоже в рассрочке, да и у мужа автокредит висит. Приходилось терпеть.
— Да он просто в тебя втюрился! — закатывала глаза Светлана из бухгалтерии. — Вот и цепляется. Мне он ни разу грубого слова не сказал.
Жизнь постепенно разваливалась на части. Классная руководительница звонила чуть ли не через день и грозила тем, что Никита провалит экзамены в девятом классе. Телефон мужа постоянно издавал звуки уведомлений, после чего он уносил его с собой в ванную. Кирилл присылал ей резкие сообщения с требованием утром явиться к нему и объяснить ошибки в договоре — хотя Валентина была уверена: суммы она указала верно.
Чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого хаоса, Валентина устроилась на подработку — по вечерам выгуливала собак соседей. Дополнительные деньги были кстати; поведение мужа можно было игнорировать; сыну хамить стало некому — он даже научился сам разогревать себе еду.
Собаки попадались разные: одни ей нравились сразу, другие были капризными — как и их владельцы. Но всё это все равно было легче переносить, чем общение с Никитой, Изяславом и Кириллом. Во время прогулок Валентина наблюдала за прохожими и пыталась представить себе их жизнь.
Почти каждый вечер на детской площадке она замечала одну девочку лет шести: тонкое пальтишко в клетку с короткими рукавами, самодельная шапочка всё время сползала ей на глаза. Обычно малышка сидела на горке или раскачивалась на качелях и неизменно спрашивала у Валентины породу собаки рядом с ней — заканчивая разговор словами о том, что папа обязательно купит ей такую же. Девочку становилось жаль: похоже, отец только обещает питомца и не собирается выполнять обещание. Да это и неудивительно — по одежде сразу видно: семья живёт небогато; вещи явно достались от кого-то другого.
Валентине нравилось считать себя человеком добрым и отзывчивым — тем более если помощь можно оказать бескорыстно. Она собрала среди коллег немного одежды для девочки и спросила у неё адрес проживания. Конечно же, родители могли воспринять такой жест неоднозначно — мол, лезет посторонняя женщина со своими идеями помощи куда не просят… Но попробовать стоило.
В квартире пахло сыростью; обстановка выдавала жилище пожилого человека: повсюду пустые банки из-под консервов, коробки от техники да тележка для продуктов на колёсах. Только тогда до неё дошло: она ведь даже не узнала заранее – кто живёт вместе с девочкой.
— Добрый вечер! – громко произнесла она при входе.
На её голос появился пожилой мужчина – высокий старик с прямой осанкой и длинными седыми волосами.
— Вы из службы опеки? – спросил он настороженно.
— Простите? – удивилась Валентина.
Девочка потянула мужчину за рукав:
— Это та тётя с собаками гуляет!
— Ах вот оно что… Простите меня… Я подумал опять пришли из опеки…
Он пригласил Валентину выпить чаю; отказаться было неловко – несмотря на то что квартира выглядела запущенной.
Однако её опасения оказались напрасными – кухня была гораздо чище прихожей; девочка ловко помыла чашки (хотя они были вполне чистыми) и достала коробку дешёвого чая вместе с почти пустой пачкой вафельных трубочек. В мусорном ведре Валентина заметила упаковки от лапши быстрого приготовления — подумалось невольно: разве можно кормить ребёнка таким?
За чашкой чая старик рассказал свою историю: мать девочки сейчас находится в хосписе; отца у неё никогда не было; а сам он лишь отчим её матери – формально никакого родства между ним и ребёнком нет.
— Вот теперь хотят Ирину у меня забрать… – объяснил он спокойно.
И тут до Валентины дошло со стыдом: она даже имени малышки до сих пор не знала…
