Всегда ведь просил сестричку или братика, но они всё откладывали, не решаясь завести второго ребёнка…
В конце концов Валентина не выдержала и отправилась навестить Ирину. Девочка обрадовалась её приезду, и стоило Валентине только открыть рот, как та сама прижалась к ней и тихо прошептала:
— Заберите меня к себе…
Домой Валентина вернулась подавленной и снова поговорила с Изяславом. Он сказал, что не возражает, но участвовать ни в чём не собирается. Тогда Валентина выяснила, что оформить опеку может только один из супругов, и записалась в школу для будущих опекунов. Выяснилось — процесс этот небыстрый: чтобы получить разрешение на опеку, нужно пройти множество этапов. Чтобы Ирина не чувствовала себя забытой, они с Никитой стали навещать её хотя бы раз в неделю.
Изяслав словно бы и не замечал изменений в доме — всё так же ходил по квартире с телефоном в руках. Валентина догадывалась: у него кто-то есть. Но лезть в это совсем не хотелось…
Развязка оказалась прозаичной — ей позвонили с незнакомого номера. Надеясь услышать сотрудника из службы опеки, она ответила на звонок. Однако женский голос сообщил ей: у Изяслава через семь месяцев появится ребёнок от другой женщины и что уже год он любит вовсе не её — а какую-то Оксану. Изяслав даже не стал оправдываться — будто облегчение почувствовал: собрал вещи и ушёл.
Раньше Валентина была уверена — если муж уйдёт, это будет катастрофа. Но оказалось — ничего страшного; стало даже легче: больше не нужно было гадать, кому он пишет или чем снова недоволен. А Никита неожиданно повзрослел без отца — перестал грубить, стал помогать по дому: сам ходил за продуктами, выносил мусор и даже завтрак себе готовил.
Единственное беспокойство Валентины касалось того, как развод скажется на оформлении опеки над Ириной. Вдруг теперь ей откажут? А ещё эти кредиты… Зарплата у неё совсем скромная…
Неизвестно откуда взялась смелость — но она сама пошла к Кириллу поговорить напрямую. Подумала: терять нечего — всё равно он чуть ли не каждый день вызывает её «на ковёр». По выражению его лица было непонятно – удивился он или нет; да он вообще никогда ей в глаза не смотрел – всегда куда-то мимо или в бумаги.
Суть дела она изложила чётко: за последние годы объём работы заметно вырос, а зарплата осталась прежней – потому просит прибавку либо начнёт искать другую работу.
На самом деле о смене места она сказала больше для убедительности – менять работу ей было страшно: устроилась сюда сразу после института и отлично знала все процессы… Вот только Кирилл этого будто бы вовсе не замечал.
К удивлению Валентины он её даже ругать не стал – ни слова о том, что она плохо работает или что повышение ей «не светит». Только спросил:
— У вас что-то случилось, Валентина?
Смысла лгать уже не было – вдруг хоть капля человечности в нём есть?
— Я оформляю опеку над девочкой… У неё недавно умерла мама… А меня муж бросил… Боюсь только – зарплата моя может показаться слишком маленькой для опеки.
Он покачал головой с тяжёлым вздохом:
— Понятно… Ну ладно тогда… Зайдите после обеда – подпишем дополнительное соглашение.
Валентине хотелось сказать, что можно подписать всё и через отдел кадров… Но спорить сейчас точно было ни к чему…
Ответа от службы опеки долгое время так и не поступало – несмотря на то что все документы были собраны вовремя; звонила туда неоднократно… Всё безрезультатно. И как водится – известие пришло тогда, когда ожидания уже почти угасли.
Накануне ночью Валентине снились тревожные сны: будто она бродит по тёмному лабиринту без выхода… Проснулась с тяжестью на сердце — ощущение оставалось гнетущим весь день…
