После тревожного сна, оставившего на душе неприятный осадок, всё с самого утра шло наперекосяк. В яичницу попала скорлупа, соль рассыпалась по полу, тональный крем выдавился из тюбика и испачкал светлую скатерть… Поэтому, когда зазвонил телефон и Валентина увидела на экране номер службы опеки, она сразу почувствовала недоброе предчувствие.
Так оно и вышло. Оказалось, что в опеке уже в курсе её развода — это Изяслав сам им позвонил. Он попросил не передавать Никиту ей под опеку, опасаясь, что Валентина будет отправлять сына к нему, а его новая женщина была категорически против этого. Сотрудники опеки объяснили: они всё понимают, но пока не завершён развод и не произведён раздел имущества, ребёнка ей не отдадут. Придётся заново собирать все документы.
Положив трубку, Валентина ощутила такую внутреннюю пустоту, что даже подняться со стула не смогла. Время шло медленно — она сидела за столом с телефоном перед собой и думала: как теперь объяснить всё Никите? А Ирине? Ведь она обещала помочь… А выходит — подвела всех. Бесполезная она женщина… вот почему Изяслав её и бросил.
Когда взгляд упал на часы, Валентина резко вскочила — давно пора быть на работе! К тому же сегодня с утра планёрка… Кирилл наверняка заметит её отсутствие и вызовет к себе специально. Хотя только вчера они до последней запятой проверили договор…
Так и случилось — едва она вошла в офис, как Светлана с округлившимися глазами сообщила:
— Он тебя с самого утра ищет! Где ты была? Я ему предлагала передать поручение через меня — нет уж! Хочет видеть именно тебя.
Валентину охватила такая злость, что она решила: скажет Кириллу всё прямо в лицо! Сколько можно терпеть его придирки? Пусть увольняет — теперь это уже не имеет значения. Всё равно Ирину ей не отдают…
Кирилл по привычке избегал смотреть ей в глаза — взгляд его был устремлён куда-то между бровей.
— Если вы о договоре… – начала было Валентина.
Но он перебил:
— Нет-нет, Валентина… Я хотел…
— Что ж вы теперь ещё придумали? – сорвалась она. – У меня больше нет сил терпеть ваши придирки! Вам заняться нечем?! Найдите себе другую сотрудницу! Я ухожу! Всё равно мне девочку под опеку не дают — терять мне нечего!
Впервые за всё время он посмотрел ей прямо в глаза. Почему-то раньше Валентина думала, что у него серые глаза… Но они оказались зелёными с золотистыми крапинками.
— Собственно говоря… именно об этом я хотел поговорить. У меня тётя работает в службе опеки. И я подумал: может быть вам нужна помощь?
У Валентины перехватило дыхание — словно воздух из неё вышел разом. Она почувствовала себя глупо и неловко одновременно. Смысл сказанного дошёл до неё лишь спустя несколько секунд:
— То есть… ваша тётя может повлиять на решение? Чтобы оно было положительным?
— Может помочь, – подтвердил он кивком.
Смелость внезапно покинула её; голос прозвучал тихо:
— Это было бы очень хорошо…
Кирилл снова посмотрел ей прямо в глаза:
— Я бы сразу обратился к ней… но решил сначала спросить вас напрямую: вдруг вы передумали?
— Нет… Не передумала.
— Так я и подумал.
Наступила пауза; повисло молчание.
— Мне можно идти?
— Ах да! Конечно-конечно…
Когда Валентина уже взялась за дверную ручку, он вдруг добавил:
— И увольняться вам не стоит. Обещаю: больше никаких придирок с моей стороны не будет. Теперь у меня появился другой повод встречаться с вами.
Щёки у неё тут же вспыхнули румянцем. Ей хотелось переспросить: какой именно повод он имеет в виду? Но решила оставить этот вопрос при себе — на сегодня эмоций хватит сполна. Уже почти закрыв дверь за собой, она обернулась ещё раз и тихо сказала:
— Спасибо.
