Теперь между ними оставалось всего несколько шагов, но воздух в этом пространстве стал густым от напряжения и скрытой агрессии.
— Хватит устраивать этот фарс, — произнесла Марта всё тем же спокойным тоном, в котором теперь звенели стальные нотки. — Вы не добрая бабушка из сказки, а я вовсе не глупая девчонка. Прекрасно понимаете, о чём речь. Вы считаете себя вправе распоряжаться чужим имуществом.
Лариса сжала губы, и на её лице больше не осталось ни следа прежней мягкости. Она посмотрела на Марту с откровенной неприязнью, будто перед ней стояла не жена её сына, а надоедливая уличная попрошайка.
— Ну что ж, — процедила она сквозь зубы, голос стал резким и холодным. — Раз ты такая умная — скажу прямо. Да, я взяла твой кошелёк. И что?
Она демонстративно скрестила руки на груди и высоко подняла подбородок. Это было не признание ошибки — это был вызов.
— Я его не крала. Я его убрала. В надёжное место. От тебя самой спрятала. Пока Олега нет дома, за порядком и деньгами должна следить я. А ты только и знаешь, что спускаешь всё на свои фитнесы да тряпьё бесконечное. А в доме должны быть продукты! Уют! Чтобы сын вернулся туда, где тепло и чисто, а не в ту пустоту, которую ты тут развела.
Марта смотрела на неё с ледяной ясностью понимания: это была не просто кража — это была система взглядов. Лариса искренне верила в своё право контролировать других и диктовать правила жизни окружающим. В её мире Марта была всего лишь приложением к Олегу.
— Мои деньги? — переспросила Марта с нажимом на первое слово. — Это мои личные банковские карты, Лариса. На них моя зарплата поступает каждый месяц! Деньги за мою работу! Какое отношение они имеют к вашему понятию «семейного бюджета»?
Свекровь фыркнула так громко и пренебрежительно, словно услышала детский лепет.
— Зарплата твоя… Не смеши меня! Всё здесь держится на Олеге! И твои доходы тоже считаются частью его заслуг — потому что ты его жена! Пока он в отъезде — я здесь главная! Я решаю, куда уходят семейные гривны! Ты бы всё растратила за пару дней и сидела бы потом с пустыми руками до его возвращения! А я навожу порядок… И ещё спасибо скажешь!
Это звучало как приговор из другого века: логика железобетонная в своей абсурдности и полном отрицании личности Мары как самостоятельного человека. Она поняла: спорить бессмысленно; перед ней человек, для которого признать чужую правоту равносильно краху собственной вселенной.
Оставался один путь: говорить языком последствий.
— Понятно… — медленно проговорила Марта с холодной решимостью во взгляде следователя-дознавателя. — Значит возвращать вы ничего не собираетесь?
— Верну тогда… когда посчитаю нужным! — отрезала Лариса с торжествующей уверенностью победителя. — Когда увижу хоть каплю ответственности!
Марта выпрямилась во весь рост и оттолкнулась от столешницы бедром так резко, словно отсекала разговор одним движением тела. Её взгляд был прямым и ледяным:
— Если вы мне мои банковские карты не вернёте добровольно… больше просить по-хорошему я не стану. Я просто подам заявление о хищении!
На краткий миг глаза Ларисы дрогнули: мелькнул испуг хищника в ловушке; испуг не перед законом как таковым – она попросту не верила в реальность угрозы – но перед тем фактом, что жертва вдруг оказалась с когтями.
Однако уже через секунду её лицо исказилось гримасой злости вперемешку со злобной насмешкой; она коротко рассмеялась лающим смешком:
— Ты? Меня? Посадишь? — переспросила она нарочито медленно и язвительно растягивая каждое слово.— Ты?! Пустышка без рода-племени будешь угрожать матери своего мужа?! За то что я пытаюсь сохранить порядок в доме моего сына?! Да ты хоть понимаешь вообще что несёшь?!
Она вскинула голову:
— Вот Олег приедет – я ему всё расскажу! Как ты тут себя ведёшь без него… Как ты меня обвиняешь… Посмотрим тогда уж – кого он выберет!
Она отвернулась первой – ясно дав понять: по её мнению этот раунд остался за ней.
